Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

будущей госпожи Аскард и пыталась сосредоточиться на дыхательных техниках. Я чувствовала, что Терон был в смежной с моей комнате, но нарушать границу он не пытался. Время от времени когти на моих руках удлинялись, и я порывалась располосовать стену или ворваться в покои Аскарда и показать ему, что я думаю по поводу того, что «не стоит разрывать помолвку» и как легко разрывается жених!

— Нет, нет, приди в себя, бога ради, хватит, — шептала я себе под нос и вновь начинала усиленно концентрироваться на дыхании. — Ты же взрослая и должна понимать, что он прав и лучше пока помолчать. Его родственники совершенно отшибленные! Что если пострадает мама или близнецы? Вдруг это будет бабушка или дедушка?

Звериная суть лишь многозначительно скалилась, подкидывая в воображение, как семья медоедов разрывает на части подосланных наёмников. Поняв, что этим мою не вполне сознательную часть не испугать представила Файку и десятка два наёмников на неё одну. Зверь внутри агрессивно ощерился, но признал Файку слабой и во всех смыслах непутёвой. Ни толстой шкуры, ни когтей, ни клыков. Лысая, да и с зубами проблемы…

— Эй, — приструнила я собственное разбушевавшееся нутро. — Так, всё, надо поспать, — решила я.

Приняв ледяной душ, я переоделась в одну из своих пижам и улеглась под одеяло. Ничего, мне просто нужно успокоиться и всё будет хорошо. В конце концов, неужели я не договорюсь с самой собой?

Проснулась внезапно, потому как на талии сомкнулись крепкие уверенные объятия, и меня тут же подтянули ближе, почти подмяв под огромное мужское тело, совершенно безапелляционно, без намёка на возможность отстраниться и что мне это будет позволено.

Сердце на миг замерло, а потом понеслось нестройным галопом, разгоняя по телу горячую кровь. Я выдохнула, ощутив, как его дыхание обожгло мочку уха.

— Я со всем разберусь, пожалуйста, поверь, и для меня нет никого важнее тебя, — прошептал он, его низкий, чуть хриплый голос, прокатился по коже вызывая нестройный рой мурашек.

Я закрыла глаза, получая необыкновенное удовольствие от близости со своей парой. От его запаха, что вдруг заполнил собой всё пространство вокруг лишая разума и возможности мыслить отстранённо или продолжать злиться. Губы Терона коснулись шеи чуть ощутимо и тут же отстранились. Он словно давал мне возможность отстраниться, остановить его. Но проведя столько времени вдали от него, пытаясь обуздать собственный нрав, я просто не смогла бы этого сделать. Невесомые поцелуи заскользили вдоль трепетно бьющейся жилки на шее. Они то почти исчезали, то становились настойчивыми и страстными. Такие его прикосновения заставляли выгибаться в его умелых руках, наслаждаясь теми ощущениями, что он мне дарил. В какой-то момент я не выдержала и повернулась к нему лицом.

Поцелуй вышел страстным, жадным, таким, словно он каждым движением языка и губ будто говорил мне, как он соскучился, как страстно желает меня. То, что в какой-то момент мы оба оказались без одежды, было совершенно естественным. Первая близость была необходима, как воздух. Только так наша связь могла полностью завершиться и для звериной ипостаси это было лучшим способом успокоиться и почувствовать, что угрозы для союза нет. Всё эти инстинкты, помноженные на нежность, страсть и абсолютную отдачу партнёру порождало удивительное чувство единения и… любви. Да, оборотни любят страстно, и духовное неотделимо от телесного.

Лишившись зрения, я и подумать не могла, что ощущения от первой близости с мужчиной станут настолько сконцентрированными на осязании и обонянии. Мои ладони читали каждый сантиметр его тела, наслаждаясь приятной шелковистостью волос, гладкостью кожи, запоминая изгибы его крепких мышц, а тело впитывало прикосновения, загораясь там, где он касался меня; покрываясь взбудораженными мурашками там, где обжигающие прикосновения сменялись прохладой, когда его ладони смещались. Губы Терона скользили по моей шее, нежно выцеловывая каждый сантиметр, спускаясь ниже и точно также нежа в поцелуях мою грудь заставляя задыхаться от силы совершенно неизведанных ощущений.

В эту ночь мы горели, растворяясь в общей на двоих страсти. Первое проникновение лишь на миг отрезвило краткой вспышкой боли, что тут же потушила нежность и забота, которую я без конца чувствовала в эту ночь. Мы заснули, когда за окном забрезжил рассвет, но всё что имело значение в этот момент — это размеренный стук сердца Терона и крепкие руки, в которых так сладко было забыть обо всем.

— На вашем месте, Эйрин, я бы не вёл себя столь опрометчиво, — бухнув мне на стол какую-то огромную папку, выдал Малкольм поджав губы отчего они совершенно исчезли, превратившись в тонкую линию.

Его круглые очки зловеще блеснули в свете вечернего солнца, а сам мужчина высоко задрал подбородок отчего я своим магически-усовершенствованным зрением могла лицезреть содержимое его носа.

— Не понимаю, о чем вы, — монотонно ответила я, брезгливо вздрогнув после открывшегося вида.

Терон сейчас был в кабинете Ринара. Они обсуждали предстоящую поездку в Малроу центр, а я довольно релаксировала, то и дело проваливаясь в воспоминания о прошлой ночи, утре, дне… М-да, из покоев мы выбрались, когда уже прошел обед. Предварительно пришлось как следует привести себя в порядок, особенно акцентируя внимание на запахе, чтобы ни одна живая душа не поняла, что было между нами.

— Я не слепой и вижу, как вы… увиваетесь за шейром Аскард, — выдал этот ревнивец. — Но у вас ничего не выйдет! Только потеряете расположение и репутацию! Шейр Аскард официально помолвлен, а вам следовало бы больше думать о работе, а не о том, как бы побольше времени провести с шейром, — почти прошипел он последние слова мне в лицо.

Кажется, он говорил что-то ещё, но лично я вспоминала, каким сладким было утреннее пробуждение. Скользящие по моему телу руки, которые, казалось, не готовы были отпускать меня ни на секунду. Потом мы переместились в огромную ванну и долго ласкали друг друга уже там, наслаждаясь близостью, растворяясь в ней.

— … растворяясь в ней, как это делаю я! — ворвался в ход моих фантазий немного истеричный голос Малкольма, и я далеко не сразу поняла, почему это он «растворяется», если речь обо мне⁈ — Посмотрите только, ещё хватает наглости возмущаться! Он мой заслуженно! Потом и непосильным трудом! А не всякими там ухищ-щ-щрениями! — аж зашипел секретарь.

— Не поняла, в смысле? — нахмурилась я, явно уходя куда-то не туда. — Кто он?

— Статус лучшего секретаря, кто ещё⁈ А вы нахалка! Хоть бы сделали вид, что слушаете!

— Послушайте, Малкольм, что вам