В паутине предательств - Адриана Максимова

немного и не найдя воды, а только еще более высокий склон, Кордия с грустью поняла, что ей придется карабкаться наверх. Даже будь она здоровой, это было бы той еще задачкой, но сейчас она ранена и истощена. Впрочем, пережить еще одну стычку с крысами ей хотелось еще меньше, и она начала выбираться.

Скатившись еще раз и больно ударившись локтем, Кордия подумала, что больше не поднимется. Рана начала кровоточить, и рубашка быстро намокла. Девушка закашлялась и сплюнула очередной сгусток крови. Лоб покрылся испариной, и ей стало очень жаль себя. Она перевернулась на спину, прижала руки к груди. Магия в солнечном сплетении на секунду включилась и тут же погасла.

«Кто-то пытается подчинить меня, – подумала Кордия, глядя в серое небо, – или же забрать мою магию. А кому это надо? Талика хотела бы ее заполучить. Но как бы она это устроила?»

На какое-то время она снова провалилась в сон. Немного придя в себя, Кордия снова начала подниматься по склону. На этот раз она поднялась выше и оступилась уже почти у самого верха. Это показалось ей еще более обидным, и она расплакалась. Неужели у нее ничего не получится и она так и останется здесь, на обед крысам? Вряд ли они сегодня не будут пытаться закончить начатое вчера. Всхлипнув, Кордия размазала по лицу слезы. В памяти всплыл Дор и тот момент, когда он снял маску. Тогда она увидела его лицо в первый раз и, скорее всего, последний раз. Вряд ли у них будет еще такой интимный момент, как этот. Не будь проклятия, они бы обязательно поцеловались, и это было бы очень волнующе! От сожаления девушка заплакала еще горше. Вдруг сквозь слезы она увидела, что среди старой листвы что-то блеснуло.

Кордия прекратила плакать. Она не сводила глаз с гладкой, переливающейся кожи змеи, которая грациозно ползла в ее сторону. Глазки животного, словно два черных камня, зорко следили за ней. Королева медленно поднялась и, стараясь не делать резких движений, отодвинулась в сторону. Змея приподняла голову, продолжая наблюдать.

Кордия двинулась в сторону склона. Она не сводила глаз со змеи: не свернулась ли в кольцо, не бросится ли на нее сейчас? Но та не двигалась. От страха у королевы дрожали ноги, по вискам бежали тонкие струйки пота. Шаг за шагом она удалялась от змеи, но продолжала чувствовать на себе ее холодный взгляд.

Встреча со змеей придала Кордии решимости: она выберется отсюда, чего бы это ни стоило, и она снова начала карабкаться по склону. Руки королевы были изодраны в кровь, от ногтей почти ничего не осталось. Приступы кашля задерживали ее, заставляя взять паузу и восстановить дыхание. В такие моменты Кордия мечтала, как окажется во дворце и примет горячую ванну, служанка расчешет ей волосы, напитав их маслами, и после она ляжет в чистую постель, где от простыней пахнет цветами, а подушки мягкие, словно облака. Она думала о том, как плотно поужинает, выпьет бокал красного вина и будет спать, как младенец.

Кордия даже представить себе не могла, что простые мечты о комфорте могут ее так воодушевить и заставить добраться до верха. Только преодолев последний шаг и выбравшись из низины, она с горечью поняла, что не знает, куда ей идти. Она не понимала, в какой стороне крепость. Острое разочарование больно ударило по сердцу.

Оглядевшись по сторонам, Кордия заметила, что в одном из деревьев торчит рукоять кинжала. Приглядевшись, она поняла, что эта рукоять ей знакома. Подойдя, она осторожно вытащила клинок из коры.

Память мгновенно ожила, и Кордия вспомнила, как они дошли до этого места с Августином, как он выискивал взглядом что-то, а потом задержался на этом дереве, после чего ударил ее клинком в грудь и столкнул вниз.

– Ну, твою же мать, Августин! – со злостью прошептала Кордия. Сомнений не было: он действовал по чьей-то наводке, и этот таинственный «доброжелатель» хорош в магии! Ведь то, что сделал ее брат, означало, что даже если она выживет, то не сможет воспользоваться своей силой, чтобы восстановиться, а если не сможет найти кинжал, которым ее ранили, то сгниет заживо. Вот только кто ее так сильно не любит? И убить, и магию, заблокировать и привлечь к этому Августина… – Ладно, хоть в чем-то повезло!

Вытерев клинок о штаны, похожие на лохмотья, Кордия пошла на разведку. Она привязала к дереву кусок ткани от рубашки, чтобы знать, куда вернуться, и двинулась вперед. Призвала свою магию, и медный свет тут же растекся по солнечному сплетению. Ей стало тепло, и она ощутила, как начинают затягиваться мелкие порезы и укусы крыс.

Выйдя к небольшому ручью, Кордия закричала от радости. Она зачерпнула воду и стала жадными глотками пить. Зубы сводило от холода, а она никак не могла утолить жажду. Остановилась, когда ее начало тошнить, а в желудке появилась тяжесть. Она села на влажный камень и стала расстегивать рубашку. Нужно было заняться раной, которая уже начала гноиться. Лечебных трав, которыми она могла бы облегчить себе участь, здесь сейчас не было: не сезон. Вскипятить воду было не в чем. Оставалось надеяться на чудо, что это не убьет ее. Хотя…

Кордия задумалась о том, почему так важно, чтобы ее убил Артей, что ей сохраняют жизнь. От мысли, что ее оберегают как жертвенное животное, ей стало не по себе. Она даже представить не могла, почему их судьбы так связаны. Брачная метка на руке снова начала болеть. По узорам пробегали маленькие разряды, которые светились над кожей белым светом. Она потеряла перчатку, которая скрывала то, что на левой руке почти нет плоти, и теперь ей было самой страшно на нее смотреть. Костлявая, как у самой смерти.

Вздохнув, Кордия поежилась. Ее тело было изуродовано сперва пытками, потом магией, а сейчас еще и ожогами от проклятия Дора. Чего уж переживать из-за руки? Она включила магию, направляя ее на то, чтобы исцелить рану. Воспаление начало немного спадать, но полностью не ушло. Нужны были лекарства или настоящий чародей, а не она, ведьма второго уровня, которая никогда не станет целительницей.

Близился вечер, и Кордия решила найти место для ночлега. Сейчас она могла разжечь костер и сделать светлячков, чтобы осветить себе дорогу или прогнать хищников, но она была больна и голодна, магия долго не продержится. В этот вечер ей не удалось найти ничего подходящего и ночевать пришлось под открытым небом.

* * *

Кордия снова исследовала лес. Ночь прошла спокойно, и, проснувшись, она