Ты вариант - Аллен Дэви

грустью смотрит на меня. – В последнее время мы не особо общались, я подумала, что ты не хочешь больше дружить, но как-то набралась смелости и позвонила тебе.

– У меня был тяжелый график, – вру я.

– Марк, – Даша вдыхает, качая головой. – Я не хочу сейчас ни в чем разбираться. Я просто устала и хочу домой.

Если честно, мне совершенно не хочется оставлять ее одну в таком состоянии и, если еще честнее, мне не хочется больше называть себя ее другом, но что делать с этим, я пока не знаю.

– А что, если твой бывший нагрянет к тебе с извинениями или, что хуже, с очередными оскорблениями? – спрашиваю я. – Не будет ли безопаснее остаться у меня, хотя бы до утра?

– Ты предлагаешь остаться у тебя? – Даша удивленно смотрит на меня.

– Да. Не вижу ничего такого.

Я обольстительно улыбаюсь, и она не в силах скрыть ответную улыбку.

А я говорил: моя улыбка всегда работает.

Я вижу, как она анализирует всю ситуацию и пытается принять решение, но уже через пару секунд сдается:

– Наверное, ты прав. Этот диван раскладывается? – Даша указательным пальцем показывает на небольшой темно-зеленый диван, стоящий в углу кухни.

– Да.

– Отлично, значит, я сплю на нем.

– Есть одна проблема.

– Какая? – недоверчиво уточняет она.

– У меня нет дополнительного комплекта постельного белья, – я пожимаю плечами. – Я не думал, что он мне когда-то будет нужен.

– И что ты предлагаешь?

– Давай переспим?

– Что? – ее глаза округляются, и после этого я понимаю, что сказал не то, что должен.

– Я имею в виду, переспим ночь вместе на кровати, – я говорю быстро. – Обещаю, приставать не буду.

Она слегка краснеет, смотря на меня темно-карими глазами.

Ох, Дашка, если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать, не болтала бы так много.

– Обещаю, – я протягиваю мизинец правой руки.

– Обещаешь? – спрашивает она, но соединяет свой мизинец с моим.

– Конечно, – мы пару секунд трясем пальцами, и я чувствую легкое покалывание.

Да что со мной такое? Веду себя как сопляк.

– Давай я тебе принесу во что переодеться?

– Хорошо.

Спустя пару секунд приношу ей самую длинную футболку, которая у меня есть.

– Переодеться можешь в спальне.

– Спасибо, – улыбается Даша, забирая у меня одежду, а затем уходит в комнату.

Стоя на кухне, мне отлично видно зеркало в полный рост, стоящее в прихожей и открывающее вид на Дашу. Я не должен смотреть, не должен. Но не могу оторвать взгляд.

Даша через голову снимает свою толстовку, которая оказывается на флисе, и я обнаруживаю, что под ней ничего нет, кроме кружевного черного лифчика с широкими лямками, сужающимися к плечам. Я нервно сглатываю. Чувствую себя подростком.

Я спешу отвернуться, когда она надевает врученную футболку. Выключаю освещение на кухне и иду в спальню.

– Дашка, – зову ее, когда мы оба уже лежим под одеялом на спине. – Все будет хорошо.

– Надеюсь, – отвечает девушка.

Я хочу ее обнять, но думаю, что она этого не оценит. Наверное, не сейчас. Поэтому просто закрываю глаза.

Но стоит мне только увидеть темноту, как я слышу шмыганьем носом.

– Даш, – тут же открываю глаза. – Ну ты чего? Хочешь, давай поговорим?

Она молчит.

– О чем угодно. Только не плачь, прошу.

Слышу ее легкий выдох.

– Марк, а ты боишься разочаровать отца, если и в этом году вы не пройдете в плей-офф и не выиграете кубок?

От ее вопроса я нервно сглатываю. Никак не ожидал сейчас это услышать. Хотя чему я удивляюсь? Это же Даша.

– Если я отвечу, ты обещаешь не плакать? – спрашиваю я, сохраняя спокойствие.

– Да.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к ней. Глазами, привыкшими к темноте, замечаю два ярких огонька, смотрящих прямо в самое сердце, и решаю не лгать, сказать все как есть.

– Да, боюсь.

Признание слетает с моих губ так легко и быстро.

– Отец – звезда хоккея, и я должен не подводить его и его репутацию.

– Ты ему не должен.

Я усмехаюсь.

– Если бы все было так просто, – заправляю локон ей за ухо. – Просто отец выиграл кубок два сезона подряд, как только перешел в профессиональный клуб, а его сын не может выиграть, вот уже два года. Это третий.

– Ты не заслужил себя мучить. Я видела, как ты играешь и выкладываешься на каждой игре. Твой отец слепой, если не видит этого. Ты уж прости меня за эти слова.

– Ничего, – я улыбаюсь, – мне даже приятно, что ты защищаешь меня.

Даша вздыхает и слегка приподнимается на локте.

– Хоть я не сильна в правилах и во всех нюансах хоккея, как Полина, но мне кажется, твое ухудшение статистики связано с давлением, которое оказываешь на себя ты сам.

– Ты не права, – ложусь обратно на спину.

– Нет, права, и ты это знаешь, но по какой-то неизвестной мне причине отрицаешь это, – она придвигается чуть ближе. – Я считаю, ты столько всего сделал, делаешь и будешь делать для своей команды. Могу поспорить, ты выкладываешься на все сто на тренировках, на каждой игре, да даже в раздевалке. Ты отличный хоккеист. Просто у тебя боязнь подвести отца, но это нормально.

– Как у тебя все просто, – я жестом показываю ей на свою широкую грудь. Меньше всего я хочу сейчас, чтобы она видела мое лицо. На удивление Даша кладет голову на меня, и я невольно улыбаюсь. Ее волосы приятно пахнут вишней.

– Не знаю, что в этом сложного. Боязнь подвести – это здоровое желание оправдать надежду, возлагающуюся на тебя. Главное – не доходить до крайностей, иначе ты ограничишь свое развитие как игрока.

– Хочешь мне сказать, я зря переживаю?

– Именно это я и хочу сказать. Ты боишься, что не сможешь быть на таком же уровне, как твой отец, – она замолкает, когда я начинаю гладить ее волосы. – Но на самом деле ты боишься его реакции на это.

Я молчу, долго молчу, упорно смотря в одну точку на стене. Если бы я не водил рукой по Дашиным волосам, она бы точно подумала, что я уснул.

– Марк? – осторожно спрашивает она.

– Ммм?

– Я сказала что-то не то?

– Нет, ты все сказала правильно, – сглатываю я. – Из-за давления на льду я стал часто срываться, за это меня удаляют, и я тем самым подвожу свою команду. Если мы выйдем в плей-офф…

– Не если, а когда, – поправляет меня Даша.

– Что когда?

– Не если, а когда мы выйдем в плей-офф.

От ее веры в команду, я не могу скрыть улыбку.

– Когда мы