Искушающий яд - Рина Кент

Я могу признать, что баланс сил склонился в пользу Престона.

Он нетерпелив, вульгарен и использует юмор как оружие. Не говоря уже о том, что продолжает проверять меня и провоцировать, потому что я спускаю ему это с рук.

В отличие от всех остальных, к Престону у меня отнюдь не нулевой процент терпимости. Реальный процент пугающе выше.

Но яуже почти на пределе.

И не могу продолжить спускать все это дерьмо ему с рук. Я ненастолько добрый. Никогда им не был и никогда не буду.

После катка я его игнорировал. Не потому, что он не писал мне первым — писал, — а потому что он, как обычно, уходил от темы, прибегая к своему жалкому нетерпению.

ПРЕСТОН

Майли бесконечно о тебе болтает. У меня так начнется слуховое отравление, и это только твоя вина.

Ау?

Звонили из магазина мудаков, просили заказать еще партию таких, как ты.

Если продолжишь меня игнорировать, я познакомлю тебя со своим другом — ударом тупым предметом.

Ладно. Давай притворимся, что ты не читаешь эти сообщения сразу же, как только я их отправляю. Мы оба знаем, что ты не можешь держаться от меня подальше, Маркус. Посмотрим, на сколько тебя хватит, прежде чем ты окажешься передо мной на коленях, где тебе самое место.

Этот ублюдок прекрасно знает, насколько я от него зависим. Вот почему постоянно выкидывает подобные фокусы — он прекрасно понимает, что я его не брошу.

Впрочем, я все равно могу егонаказать.

В последнее время он ужасно раздражительный. Потому что вчера после универа я следил за ним. Что? Я не мазохист, чтобы себя наказывать, а не видеть так долго его лица — та еще кара.

И, скажем так, Престон принимает это наказание именно так, как я от него и ждал — драматично.

Он устроил истерику, ныл и ругался с Джудом только из-за того, что тот принес ему не то кофе.

— Джу-у-уд! — промычал он, когда они направлялись к его машине. — Я разве заказывал латте? Блять, я уверен, что просилтройной американо. Черный. Как твоя гребаная душа.

— Тройная порция тебе не к чему, — отмахнулся от него Джуд, листая ленту в телефоне. — Одной достаточно.

— О, началось. Доктор Джуд нахватался бесячих привычек от своего братца и теперь прописывает лимиты на кофеин. Это ОДНА порция. Одна! И что мне делать с этой — этой… водой со вкусом бобов?

— Пей.

Он сделал глоток и театрально поперхнулся.

— Просто чтобы ты знал, это преступление против человечества.

— Ты драматизируешь.

— Драматизирую? Я? Это ты принес мне не тот кофе. У тебя была одна задача. Одна. Принести кофе. Не решить проблему мирового голода. Не обзавестись душой за ночь. А принести обычныйкофе.

Джуд тяжело вздохнул, будто уже привык к его нытью, и мне это почему-тоне понравилось.

— Я каждый второй день приношу тебе одно и то же. Не моя проблема, что сегодня ты вдруг решил выпить что-то другое. А продолжишь скулить, я тебя пну.

— Только попробуй, Здоровяк. Я закопаю тебя на три метра под землю.

— На два метра, идиот.

— Тебя — на три. Чтобы никто и никогда не нашел твое жалкое маленькое тельце.

Я подавил улыбку, потому что на самом деле он умеет быть самым очаровательным ворчуном, что странно, ведь обычно он еще и жизнерадостный. По крайней мере, такого пропагандистского образа он придерживается в кампусе и в хоккее.

Престон — принц, обладающий характером святого, хотя на самом деле это самый требовательный и капризный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Я ума не приложу, что мне сделать, чтобы заставить его слушаться меня. Потому что он прав. Меня хватает только на какое-то время, а потом начинает казаться, что я наказываю самого себя, а не его.

Я мчусь домой, пока дождь льет все сильнее, наполняя лужами дороги Стантонвилля.

Фонари в этом районе почти все разбиты, и только свет фары спасает от ночной тьмы.

Высокая темная фигура преграждает мне путь как раз в тот момент, когда я собираюсь остановиться. Я резко жму по тормозам, пока глаза привыкают к темноте.

Какого чер…?

Стоп.

Дождь падает на асфальт тонкими серебряными нитями, отражая луч фары, когда тот освещает силуэт слишком знакомого тела, — которое я выучил уже наизусть. Которое запечатлевал в памяти вопреки самому себе.

Престон.

Мои губы дрожат, и на секунду кажется, будто все вокруг в этой ночи кренится. Я глушу мотор, и внезапная тишина становится настолько острой, что я ощущаю ее дыхание под кожей, глядя на это мифическое создание, стоящее прямо по центру светового луча, промокшее до костей.

Престон выглядит неземным.

Таким красивым, далеким и… неправильнохрупким, и от этого во мне что-то обрывается.

Чувство настолько чуждое, что заставляет меня сильнее сжать руль.

Кашемировое пальто свисает с его плеч, ткань прилипла к рельефным мышцам, — с нее непрерывно капает вода. Рубашка под ним промокла насквозь, облепила грудь и стала почти прозрачной. Бледная татуировка в виде раскола на его груди поблескивает каждый раз, когда на нее попадают капли дождя. Волосы потемнели и мокрыми прядями прилипли ко лбу, а по лицу ручейками стекает вода.

Но его глаза — эти волшебные зеленые глаза — слишком ярко блестят в свете фары. В них горит напряжение, которое я не могу прочесть.

Слишком неподвижный.

Слишком тихий.

Я стягиваю шлем, вода стекает по коже моей куртки, а он не шевелится и даже не моргает. Просто стоит в луче света, будто его здесь и нет.

Будто я смотрю на человека, сотканного из дыма. Боюсь, если внезапно к нему прикоснусь, он исчезнет.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, и мой ровный голос громко разносится в тишине.

Молчание.

Ни слова.

На секунду мне кажется, что это призрак Престона. Который ускользает туда, откуда я не смогу его достать.

— Разве не здесь ты хотел меня видеть? — шепчет он тихим, срывающимся голосом.

Я медленно делаю один вдох.

— Никогда не хотел видеть тебя под этим чертовым дождем.

— Что ж. А получишь здесь.

Ветер пронизывает нас насквозь, и он дрожит так сильно, что я слышу, как стучат его зубы. У меня перехватывает горло, когда что-то горячее вспыхивает в груди.

— Как долго ты здесь стоишь, Престон?

— Не знаю.

— Не знаешь?

Он пожимает одним плечом в жесте, больше похожем на капитуляцию.

— Сначала я пошел на арену, но там была твоя команда, поэтому я решил, что лучше подожду тебя здесь.

— Ты проторчал здесь, блять, несколькочасов? — слова получаются слишком резкими. Потому