Разрушение - Э. К. Хантер

— Пошел ты, — выплюнула я. Ладно, может, я все-таки не совсем контролировала свой рот.

Что я могу сказать, Хендрикс чертовски меня завел.

Мои слова вызвали смешки как у Хендрикса, так и у Макса. Джон, однако, стоял, рассеянно уставившись куда-то позади меня. Макс заметил, что я смотрю на него, и толкнул его в плечо.

— Поздоровайся с Райли, Джон, — проинструктировал Макс, как будто разговаривал с ребенком.

— Привет, Райли, — послушно ответил Джон, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом. Он принимал наркотики?

Здесь наверняка происходило что-то странное, но что? Я понятия не имела.

— Кай съехал с автострады несколько минут назад, он скоро будет здесь, и, похоже, он приехал один. Мои источники сообщили, что Кай и Майлз немного поссорились, и Майлз отправился домой, — сказал Макс, поворачиваясь к Хендриксу.

Я надеялась, что если Кай приедет один, то у него был план, как, черт возьми, он собирался вытащить нас из этого.

— Следите за ним, босс, у него наверняка что-то припрятано в рукаве. Я его хорошо знаю, у него наверняка что-то запланировано, — ответил Хендрикс.

Мне хотелось свернуть ему шею за намек на то, что он хорошо знал Кая, мне было ненавистно, что это было правдой. Весь прошлый год он играл на Кае как на скрипке, и теперь знал каждую деталь о том, как работает Кай, и, без сомнения, поделился этим с Максом.

— Он не сделает ничего, что могло бы поставить под угрозу ее безопасность, — уверенно сказал Макс, прежде чем снова повернуться ко мне. — Прежде чем он доберется сюда, есть одна вещь, о которой нам нужно позаботиться, хотя мне больно это делать.

Он выглядел каким угодно, только не огорченным.

Страх скопился у меня в животе, мне не понравилась угроза в его голосе, и, несмотря на то, что я изо всех сил старалась не показывать, насколько я напугана, я не могла унять дрожь, которая зародилась в моих руках и распространилась по всему телу.

— Я сделаю эту часть быстро, — сказал Макс серьезным тоном. — Я хочу убедиться, что Кай здесь, прежде чем расскажу тебе, как я провел последние двадцать лет, планируя падение империи Вулфов.

Двадцать лет?

Что за черт?

Я уставилась на него в ответ, отказываясь позволить ему запугать меня, но в то же время втайне вознося молитву тому, кто, черт возьми, там был, чтобы Кай пошевелил своей задницей и добрался сюда.

Убийственный.

Тогда он улыбнулся мне по-настоящему угрожающей улыбкой, прежде чем вытащить пистолет сзади из штанов. Страх пронзил меня до костей при виде этого, и мне потребовалась каждая капля мужества, которая у меня была, чтобы не отреагировать.

Но он не направил его на меня, как я ожидала. Вместо этого он повернулся и приставил пистолет к голове Джона. Хендрикс отступил назад, но Джон никак не отреагировал. Мужчина стоял, уставившись в пустоту, не обращая внимания на то, что к его голове приставлен пистолет.

Шестеренки завертелись в моем мозгу, пока я пыталась понять, что же, черт возьми, происходит.

— Я должен сказать, что за двадцать лет планирования я не смог бы этого сделать без этого человека. Это такой позор, что он стал обузой.

А затем он нажал на спусковой крючок.

Глава 28

Райли

Что, черт возьми, сейчас происходит?

Я думаю, что у меня в мозгу произошло короткое замыкание, когда я стала свидетелем того, как головы двух людей разлетелись вдребезги за короткий промежуток времени.

Я уставилась на безжизненное тело Джона, гадая, что, черт возьми, происходит. Черт возьми, он был заместителем Макса. К тому же он участвовал в маленьком заговоре Макса по уничтожению семьи Вульф, так какого черта он теперь мертв, а его мозги разбрызганы повсюду? Включая все мои леггинсы.

Фу.

— Полагаю, у тебя есть какие-то вопросы, Райли? — Макс сказал это небрежно, как будто это не он только что вышиб мозги своему заместителю.

— Можно и так сказать, — ответила я, ошеломленная тем, чему стала свидетелем.

Макс усмехнулся, прежде чем спрятать пистолет сзади в штаны. — Что ж, нам есть что рассказать, но нам придется подождать, пока Кай приедет сюда, прежде чем я открою тебе слишком много секретов, мы бы не хотели, чтобы веселье началось до его приезда.

— Ты имеешь в виду, до того, как Кай доберется сюда и убьет вас обоих, тупицы.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить, боже, благослови мой мозг и рот за то, что они не работали вместе в такой момент.

Я ожидала, что последует пощечина, но не был вполне готов к тому, насколько это больно. Ладонь Макса коснулась моей щеки, отчего мне показалось, что меня ужалила сотня пчел. Моя и без того раскалывающаяся голова дернулась в сторону, когда секундой позже он грубо схватил меня за подбородок и дернул назад, чтобы я повернулась к нему лицом.

— Выбрось эту мысль из головы, маленькая шлюха, сегодня только один Вульф уйдет отсюда живым, и это будет не Кай, — прорычал Макс мне в лицо, оскалив зубы, как бешеный пес.

Я прикусила язык, чертовски надеясь, что Кай скоро будет здесь со своей кавалерией. Позади Макса Хендрикс наблюдал за происходящим с безумной ухмылкой на лице.

Макс отпустил мой подбородок и отступил на шаг, сделав несколько успокаивающих вдохов. Моя щека запульсировала от его пощечины, только усилив пульсацию в голове.

— Как я уже говорил, когда Кай приедет, нам многое предстоит раскрыть, но я не против рассказать тебе, почему я убил Джона, может, поговорим о чем-нибудь, чтобы скоротать время.

— Для меня большая честь, — ответила я, искушая судьбу, чтобы она снова дала мне пощечину, но я не могла держать рот на замке в присутствии братьев Вулф. Было в них что-то такое, что меня бесило. По крайней мере, с Каем мое наказание за то, что я дерзила ему, обычно заканчивалось множественными оргазмами.

Он уставился на меня, его глаза сузились. и его ноздри раздулись. — Я еще не совсем решил, действительно ли ты такой храброй, какой кажешься, или это притворство.

Я уставилась на него в ответ. Я подниму руки вверх и признаю, что совсем не чувствовала себя храброй, или, по крайней мере, я бы подняла руки, если бы они не были связаны. Но я не позволила этому придурку запугать меня. Макс этого не знал, но теперь я была Вулф, а это означало, что я не буду съеживаться и прятаться. Не важно, насколько страшно мне было внутри.

— Я