Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

— И если ты думаешь, что это было чисто из жалости… Я, э-э, вообще-то считаю тебя чертовски милой.

Я смотрела на него несколько секунд:

— Это что, какая-то тема в стиле «Невесты Франкенштейна»? Монстр захотел себе девушку-монстра?

Его глаза округлились от шока, и мне стоило огромных усилий не прыснуть со смеху.

— Нет! — воскликнул он. — О господи, нет. Я бы никогда не обратил тебя ради этого. Клянусь! Но ты умирала, а этот ублюдок накачал тебя наркотиками…

— Маркус, все нормально, — улыбнулась я. — Послушай, смерть — это вообще лучшее, что со мной случалось.

He в силах скрыть облегчение, он заметно расслабился:

— Ладно. Да. Хорошо. В смысле, нехорошо, что тебе пришлось умереть, но ты понимаешь.

— И давно ты такой? — спросила я. — Ну, Эд говорил, что вы дружили с самого детства. — Тут я нахмурилась: — И при этом он все равно был готов тебя убить.

Он тихо вздохнул:

— Да, мы с Эдом выросли вместе. Около шести лет назад мы с Эдом и моим дядей пошли на охоту и наткнулись на семейство енотов. Я, как полный дебил, попытался поймать одного, и он меня цапнул.

Я нахмурилась:

— Что-то я не догоняю. Ты стал зомби, потому что тебя укусил енот?

Мрачная улыбка скользнула по его лицу:

— Нет, я подхватил бешенство. Оказывается, еноты и летучие мыши — главные переносчики бешенства в Штатах. И если не сделать уколы в первые пару дней после укуса, это практически стопроцентный смертный приговор. Когда появляются симптомы, уже слишком поздно.

— Бешенство. Ты сейчас, блядь, серьезно?

— Абсолютно!

Я захлопала глазами:

— Вау. Понятия не имела. Какая же дичь. И кто тебя обратил?

— Мой дядя Пьетро. Он чувствовал себя виноватым, хоть я сам и был сказочным долбоебом. — Он слегка улыбнулся. — Один из его бизнесов — похоронное бюро в Тибодо. Так что он без проблем снабжает меня мозгами.

— Вау, — повторила я. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить всё услышанное. — Кое-чего я все-таки не понимаю. — Маркус выжидающе посмотрел на меня, и я одарила его своим самым подозрительным взглядом: — Какого хрена я была голая, когда приехала скорая?

— Кровь, — совершенно серьезно ответил он. — Твоя одежда была разорвана и залита кровью — и твоей, и водителя. — Тут он, к моему удивлению, смущенно поморщился: — Я раздел тебя и, э-э, окунул в протоку, чтобы смыть кровь. А потом оттащил как можно дальше, чтобы никто не связал тебя с той аварией. — Он скривился: — И по глупому совпадению я решил «найти» тебя на той самой дороге, где примерно в то же время обнаружили жертву убийства.

— Оу. — Это вообще-то логично. Конечно, это также означало, что он не просто видел меня голышом, но и трогал меня везде своими руками. О черт. Теперь мне самой нужен холодный душ.

— Нам, э-э, наверное, пора сматываться отсюда, — сказала я, надеясь, что он не заметит, как внезапно я покраснела. — Не думаю, что Эд вернется в ближайшее время, но шанс всегда есть.

Маркус кивнул:

— Ты права. Только я хочу сделать еще одну вещь перед этим.

Наверное, мне следовало догадаться, к чему все идет, но я все равно совершенно обомлела, когда он положил ладонь мне на затылок и притянул к себе для поцелуя. Впрочем, мое замешательство длилось от силы полсекунды, после чего я была очень даже не против. Более чем не против. К черту холодный душ.

Целую вечность спустя мы наконец оторвались друг от друга, хотя его рука осталась мягко лежать на моих волосах.

— Я голоден, — промурлыкал он с улыбкой.

— Я тоже, — ответила я. И почему-то я точно знала, что ни один из нас сейчас не думал о мозгах.

Глава 37

Вместе нам удалось вытащить мою «Хонду» из грязи, но перед тем как отправиться в город, мы вернулись к месту, где оставили квадроциклы. Мы отогнали их оба поглубже в лес, после чего я осталась ждать, а Маркус свернул на заросшую тропу. Минут через десять он вернулся пешком и запрыгнул на сиденье позади меня.

— Сбросил его в реку, — объяснил он.

После этого мы привели себя в порядок, насколько смогли. Моя рубашка была жутко изрешечена пулями и залита кровью, но это легко исправилось, ведь все мои пожитки до сих пор лежали в багажнике. Как только мы обрели цивильный вид, Маркус воспользовался моим телефоном — поскольку его собственный «каким-то образом» лишился батарейки — и позвонил в офис шерифа, чтобы сообщить, что они с Эдом разминулись в лесу и Эд до сих пор не вернулся. Я не совсем понимала, зачем он утруждает себя этим, ведь я точно знала, что Эд жив, но Маркус лишь мрачно ухмыльнулся.

— Надо прикрыть наши задницы. Если Эд больше никогда не объявится, будет выглядеть очень странно, если я вернусь с охоты без него и ничего не скажу. А если объявится, что ж, на нет и суда нет.

У меня было предчувствие, что за этим кроется нечто большее, но расспрашивать не хотелось.

Я довезла Маркуса до дома, но выходить из машины вместе с ним не стала. Он замер, держась рукой за ручку двери, и бросил на меня слегка недоуменный взгляд.

— Не хочешь войти? — спросил он.

— Хочу, — ответила я. — Но мне сначала нужно разобраться с кое-какими делами.

— Твой отец. — Это был не вопрос, и я с облегчением увидела в его глазах полное понимание. — Заедешь потом, как освободишься?

Я улыбнулась, чувствуя облегчение по целому ряду причин:

— Сам знаешь, что да.

Когда я заехала на подъездную дорожку, отец сидел на крыльце. В одной руке у него было пиво, в другой — сигарета, но пустых банок возле его кресла я не заметила. Он наблюдал за тем, как я выхожу из машины и иду к дому; на его лице читалось настороженное и почти болезненное ожидание.

— Не думал, что у тебя хватит яиц сюда вернуться, — сказал он, пока я поднималась по ступеням. На его лицо набежала привычная презрительная гримаса — будто он чувствовал, что обязан её состроить.

— Что, закончились мужики, с которыми можно перепихнуться за крышу над головой?

Я смогла лишь улыбнуться. Я больше его не боялась. И я знала, что не привязана к нему намертво. Останусь ли я у Маркуса или буду спать в машине — у меня теперь были варианты.

— Этот номер больше не пройдет, пап. Мне, в общем-то, плевать, что ты обо мне думаешь. Я знаю, что я не неудачница. — Я прислонилась к одному из