В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

Прикусив ту самую губу на несколько секунд, наслаждаюсь, как дыхание Росса учащается. Выпускаю ее из зубов и невинно спрашиваю:

– И что же вы со мной сделаете?

– О, мисс Грей, я накажу вас должным образом, – хрипит Росс и плавным движением расстегивает ширинку на моих брюках.

Я ахаю, когда его пальцы сдвигают резинку моих трусиков и накрывают мою киску. Он щиплет меня за клитор, от чего моя спина выгибается, а с губ срывается стон. Росс поднимает мою жилетку вместе с лифчиком, и моя грудь, полностью покрытая следами, оставленными его пальцами и губами, выпрыгивает наружу. Он облизывается и касается нежной плоти грубыми пальцами.

– Я буду нежен только с твоими прекрасными сиськами, – обводит подушечкой пальца мой напряженный сосок и щелкает по нему. – Они не виноваты, что их хозяйка решила показать лишнее похотливым мудакам.

– Вы очень нелестно говорите о своих сотрудниках, мистер Кинг, – дрожащим голосом говорю я, залезая руками под его рубашку.

– Просто я их хорошо знаю, а вот вас, мисс Грей, я только начинаю открывать, – Росс резко разводит мои бедра и притягивает меня к своему паху.

Моя сердцевина врезается в его внушительный стояк, и все мое тело трепещет. Каждый нерв обостряется и накаливается в ожидании прикосновений Росса. Твердая мужская рука ухватывает меня за талию, а немного жестковатые губы начинают покрывать поцелуями мою грудь. Опытность Росса всегда обескураживает меня. Он словно на каком-то подсознательном уровне чувствует, где стоит прикоснуться ко мне или поцеловать так, чтобы я расплывалась перед ним жалкой беспомощной лужицей. Он мужчина, а не мальчик, и каждый его жест не дает мне забыть об этом.

Росс всасывает мой сосок в свой рот, и я откидываю голову назад. Что-то с громким стуком падает на стол, но мне так плевать. Впиваюсь ногтями в плечи Росса, пока он осыпает поцелуями мое тело. Я хочу поскорее ощутить его в себе. Росс, словно услышав мои мысли, возвращает руку в мои трусики и начинает массировать клитор.

– Росс… – скулю я.

Он выпускает мой сосок и находит губы, с которых продолжает срываться его имя. Наши рты сталкиваются и впиваются друг в друга с неистовой силой. Мои глаза прикрываются в блаженстве, и я наслаждаюсь поцелуем и уверенными движениями Росса.

Я не заперла дверь. Нас могут поймать, и эта мысль кажется очень возбуждающей. Притягиваю Росса ближе к себе, углубляя поцелуй. Но Росс почему-то вдруг останавливается и прекращает какие-либо движения. Он отрывается от меня и рычит:

– Что это за дерьмо, черт возьми?

Непонимающе открываю тяжелые веки и вижу разъяренный взгляд Росса, направленный на стол. Поворачиваюсь и вижу свой телефон, не понимая причину его злости. Моргаю, чтобы вернуть зрение в норму, и мысленно начинаю проклинать себя. На экране всплыло сообщение от Ника:

«Договорились, детка. Уже начинаю считать дни до момента, как мы окажемся рядом в темном пространстве. Люблю тебя».

Двусмысленно звучит, верно? Очень, черт возьми. Но на самом деле мы обсуждали спектакль Оливера, на который младший братик позвал его. И темное пространство – это гребаный актовый зал в его школе. Ник, черт побери… Я готова убить его прямо сейчас.

– Росс… – начинаю я. – Ты все неправильно понял.

Росс уже убирает руки от меня и отходит на несколько шагов назад. Его пылающие уже не от возбуждения, а от злости глаза сверлят во мне дырку.

– Какого хрена ты с ним переписываешься, а он пишет тебе, что любит? – рычит Росс.

Опешив, я даже не знаю, что ответить на его обвинения. Росс же знает, что Ник дорог мне. Неужели он рассчитывал, что я перестану общаться с ним, раз мы… начали что-то?

– Мы друзья, – неуверенно говорю я.

Росс ядовито усмехается и цедит сквозь зубы:

– Ты же знаешь, что ему этого мало, или ты решила не мучить себя выбором и взять сразу обоих братьев?

Он мог бы просто дать мне пощечину. Я не могу объяснить, почему я позволяла им обоим трахать меня, но Росс не винил меня, а сейчас он сказал такое. И я, сидя в его кабинете с обнаженной грудью и расстегнутыми брюками, чувствую себя последней шлюхой. В горле сразу встает ком, но я не позволяю себе показать Россу, насколько сильно обидело меня его предположение.

– Да пошел ты, – выплевываю я и спрыгиваю со стола.

Натянув обратно бюстгальтер, жилетку и взяв свой телефон, я иду к выходу и напоследок бросаю:

– Я сегодня поработаю из дома, раз вы так мною недовольны, мистер Кинг. Джон Би довезет меня.

Громкий хлопок двери сопровождается отменными ругательствами Росса. Быстро подхватываю сумку и спускаюсь на подземную парковку, стерев помаду в лифте. Джон Би уже ждет меня у автомобиля, но я не спешу сесть в машину и достаю из сумочки сигареты. Зажав одну между губ, поджигаю и втягиваю в себя нужную порцию никотина.

– Селена, я не уверен, что здесь можно курить, – Джон Би оглядывается по сторонам.

Я кидаю на него многозначительный взгляд, и он умолкает. Стряхиваю пепел и немного успокаиваюсь. Я не злюсь, я обижена, черт возьми. Сколько можно позволять Россу ранить мои чувства? Последние дни я постоянно доказывала ему, что я выбрала его, что всегда выбирала его, и он посмел сказать это.

– Мистер Кинг тебя обидел? – вдруг спрашивает Джон Би. Его лицо становится по-отечески суровым, и мне кажется, что он бы мог надрать зад Россу, если бы я сказала правду. – Я знаю, что вы… вместе. Прости, если лезу не в свое дело, просто я беспокоюсь о тебе, деточка.

Я немного краснею от того, что Джон Би в курсе наших «отношений» с Россом. Ну все, это последняя капля. Из глаз текут слезы, и я тушу сигарету, подхожу к Джону Би и обвиваю руками его гигантское туловище. Он немного теряется, но все-таки обнимает меня в ответ. От телохранителя пахнет фирменными шоколадными маффинами его жены, которые он однажды принес мне на ланч в Нью-Йорке, и это умиляет меня еще больше. Джон Би раньше казался таким грозным и страшным, а сейчас я вижу кудрявую гору доброты, постоянно пахнущую выпечкой.

– Росс мудак, – шмыгнув носом, тараторю я.

– Я знаю, я достаточно долго на него работаю, солнце, – Джон Би поглаживает меня по волосам и спине. – Но я вижу, что он беспокоится о тебе. Ты можешь не соглашаться, но этот парень способен на любовь. И тот, кого он любит, будет для него всем миром.

Я не спорю, потому что