Реквием - Аделин Хамфрис

Хизер застывает там на одно ужасное мгновение, прежде чем другая команда забирает носилки Эммы.

— Нет, — сразу рявкаю я, двигаясь с ними. — Нет, я иду с ней.

— Нет.

— Да, блядь, могу.

Эмма слабо шевелится от звука моего повышающегося голоса, её голова слегка поворачивается ко мне, пока её катят назад по другому коридору.

— Джуд… — шепчет она.

Звук моего имени, срывающийся с её губ так, разрушает всё, что ещё держит меня вместе. Я двигаюсь за ней, но двое сотрудников блокируют мне путь до того, как я успеваю пройти через хирургические двери.

— Вам нужно подождать здесь, сэр, — говорит один из них на ломаном английском.

— Нет. — Мой голос срывается. — Нет, я не оставлю её снова.

Один из них говорит что-то более спокойное, медленнее на этот раз. — Позвольте нам помочь ей.

И как только хирургические двери закрываются между нами, мир наконец затихает достаточно, чтобы ужас осел. Двери в конце коридора снова открываются до того, как я успеваю полностью осознать, что Эмму забрали у меня.

Рэйфа вносят следующим. Его рубашка пропитана тёмным у плеча и шеи, где пуля прошла сквозь него, но его выражение лица ровное, как всегда. Будто ему даже не больно.

А Адела рядом с ним. Кровь всё ещё размазана по её щеке от удара Эрика, волосы спутаны, руки трясутся так сильно, что ей приходится сжимать их в кулаки, чтобы они перестали. Но она всё равно двигается уверенно.

— Эй, — тихо говорит Рэйф, когда его катят мимо нас. Даже сейчас мудак каким-то образом выдаёт слабую, кривую улыбку. — Постарайся не выглядеть так, будто собираешься совершить убийство в больнице. Это не одобряется.

— Заткнись, — рявкает Адела, наклоняясь ближе, когда носилки отдаляются от нас.

— Я в порядке, — тихо добавляет он, мягче. — Я в порядке, маленькая лань.

Её дыхание сбивается, и красивая улыбка появляется на её лице. — Мой кошмар.

Он улыбается в ответ.

Я смотрю им вслед, сердце сжимается от их прозвищ друг для друга. Она просто продолжает идти рядом с ним, пока они не достигают следующих дверей.

А затем он тоже исчезает.

Как только двери захлопываются за ним, Адела стоит там полсердцебиения, будто не знает, что делать. Затем она поворачивается обратно к нам и идёт прямо ко мне. Она обнимает меня за талию и держится. Я чувствую, как она дрожит.

Киран стоит в нескольких футах, кровь всё ещё на его руках, глядя на двери, за которыми только что исчез Рэйф, будто ждёт, что они снова откроются и отменят всё, что только что случилось. Нико уже тихо говорит с персоналом больницы, переключаясь между русским и английским так быстро, что это сливается.

Но ничто из этого не кажется реальным. Потому что Эмма исчезла. Майк исчез. Рэйф исчез.

А всё вокруг нас продолжает двигаться, будто наш мир не изменился навсегда. Адела наконец отстраняется достаточно, чтобы вздохнуть, грубо вытирая лицо рукавом, размазывая кровь по коже в процессе. Её руки всё ещё трясутся.

В тот момент, когда мы поворачиваемся к зоне ожидания, становится хуже.

Коридор открывается в стерильное, люминесцентное пространство, которое кажется слишком ярким для того, что мы пережили. Стулья выстроены вдоль стен, телевизор показывает что-то без звука в углу. Всё пахнет дезинфектантом, пытающимся стереть тот факт, что люди истекают кровью где-то за каждой дверью в этом месте.

А затем это обрушивается на меня. Эмма за одной из этих дверей, Майк за другой, а Адриана мертва. Осознание приходит не как мысль. Оно приходит как удар.

Мои ноги перестают работать.

Я даже не помню, как сел. Я помню только, как моя спина ударилась о стену, скользнув вниз, пока я не оказываюсь на полу, локти на коленях, голова падает вперёд, будто моё тело больше не может держать себя прямо.

Хизер падает рядом, руки хватаются за мою рубашку. — Я не могу этого сделать, — шепчет она. Затем снова, громче, отчаяннее. — Я не могу этого сделать, я не могу…

Её голос ломается. И я теряюсь вместе с ней, всё сразу наконец находит выход. Я притягиваю её ближе не думая, и она сжимает меня в ответ так же сильно, мы оба сидим на холодном больничном полу. Нет слов, потому что нет таких, которые подходят. Только дрожащие вздохи и сломанные крики.

Через комнату Адела расхаживает, вытирая лицо. Киран всё ещё стоит у стены, неподвижно, глядя в пустоту. Нико тихо говорит по телефону, голос низкий.

А на периферии всего этого… полиция.

Двое офицеров у входа, ещё один говорит с парамедиками, и третий наблюдает за нами. Они не подходят ближе, но ждут. Но мне плевать, как они на нас смотрят сейчас. Потому что моя душа вытекает из меня.

Я не знаю, как долго мы сидим так вместе, но время бежит, и мои мысли даже не оседают в голове. Они проходят через мой разум, но это всё. Я не могу удержать ни одну из них. Почти как на плохой кислотной трип.

Мои слёзы высохли на лице, а Хизер затихла рядом. Не так давно нам сказали, что Рэйф будет в порядке и ему нужна только кровь, отдых и швы. Адела уже навестила его, но её отправили обратно сюда, чтобы он мог немного поспать. Она свернулась калачиком рядом с Нико на маленьком диване в углу комнаты, её ноги на коленях у Кирана. Оба мужчины, кажется, пытаются вздремнуть.

Моя щека лежит на макушке Хизер. Теперь, когда адреналин прошёл, мы истощены. Можно сказать, что когда моё тело выключалось, оно выключалось сильно. Далёкие голоса, шаги и телефонные звонки — всё, что я слышу, поэтому когда входные двери в конце коридора открываются, я едва замечаю это. Только поток холода снаружи просачивается в тепло зоны ожидания.

Три фигуры приближаются, и сначала я не обращаю на них внимания. Я не связываю лица и имена. Я просто замечаю движение, а затем пытаюсь отбросить его, как и всё остальное этой ночью. Потому что мой мозг уже перегружен и заполнен до предела. Я даже не знаю, как я всё ещё бодрствую или функционирую сейчас, честно. Я смотрю на крошечное пятно на ковре, которое похоже на кофе.

Затем Хизер напрягается рядом.

— Джуд, — женский голос возвращает меня.

Мои глаза лениво поднимаются, и затем я замираю. Кроваво-красные волосы рассыпаются по плечам волнами, которые выглядят так, будто прошли через слишком много часов путешествия без сна. Её подводка всё ещё острая, как всегда, идеально подведена. Её голубые глаза впиваются в