Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Идиот!

– Я не об этом! – шиплю я.

– Да? Жаль.

– Ты свой отросток без презерватива в меня совал!

– Совал, – не отрицает Архипов.

– Если я забеременею, я тебя убью!

– Я все контролировал…

– Придурок! – меня так выносит с этой самоуверенности, что даже собираются капли энергии на то, чтобы встать.

Я чувствую, как выскальзывает член, и потом презик.

Это стыдно, неловко, хочу смыться побыстрее, но Вик заваливает меня рядом с собой и, приподнявший надо мной на локтях, выдает:

– Послушай меня, Лисицына, – говорит он мне почти в губы. – Ты усвоила урок?

– Я усвоила, что ты озабоченная скотина, – отвечаю я.

– Да, конечно, я такой. А тебя рядом совсем не было, правда, Лисицына? Тебе так не понравилось, что ты кончила. Исключительно из чувства долга, наверное…

Я пытаюсь замахнуться, чтобы дать пощечину, но Архипов просто перестает опираться на локти и плющит меня, как бетонной плитой.

– Я вообще не поняла, что это было. И если у нас один раз случилось, это не значит, что ты можешь постоянно тыкать в меня своей шт… – тут я спотыкаюсь, вспомнив подначки Вика, – своим членом.

– Могу и тыкаю, Таечка. И ты совсем не против, но опять врешь. Мне кажется, ты не уловила суть.

Мой взгляд падает на расцарапанные плечи.

Это я сделала?

Какой кошмар! Жесть просто.

Вик замечает, куда я смотрю, и ухмыляется:

– Хочешь меня пожалеть?

Да он в своем уме? Самец озабоченный!

– Не тянет! Иди ты в… – я дрыгаюсь под Архиповым, и он все-таки откатывается с меня, позволяя встать.

Теперь я снова чувствую себя по-идиотски. Без штанов, зато в толстовке.

И я старательно не смотрю на пах Вика, когда он снимает презерватив.

Моя хрупкая психика этого не выдержит.

Мне есть, что предъявить Архипову, но делать это без трусов глупо. Я подхватываю с пола штаны. Пока я ловлю выпадающие из них трусики, Вик совершает несусветную подлость.

Он встает, я шарахаюсь от него, опасаясь, что он опять меня сцапает. И Архипов идет в душ вперед меня! Если он думает, что я собираюсь к нему присоединиться, то сильно ошибается!

Слава богу он быстро, но все равно гад!

Наученная горьким опытом я сначала проверяю после него воду. Точно, еле теплая.

Стоя под горячими струями, я ругаю Вика на все лады. Зачем ко мне лезет? Он же вроде утверждал, что для него не проблема найти девушку для секса. А я против!

Старательно себя накручиваю, чтобы снова не попасть под раздачу и сопротивляться, когда Архипов снова распустит руки. Как бы то ни было, когда я давала отпор всерьез, он останавливался. Проблема была в другом. Стоит Вику начать меня трогать там, то вылезают малодушные мыслишки, типа, ну подумаешь, еще разок. Ничего же страшного не будет, все равно уже было…

И с этим надо что-то делать.

В общем, из ванной я выхожу крайне решительная и воинственная, и что я вижу?

Очередную картину того, как Архипов, сидя по-турецки на полу возле обустроенной коробки для щенка, кормит его из бутылочки. Милота зашкаливает так, что мне усилием воли приходится заставить себя вспомнить, что Вик ни фига не милый.

Милые мальчики не трахают хороших девочек, зажав у стенки.

Я вообще не знаю, чем занимаются милые мальчики, но точно не этим.

Взгляд мой падает на экран ноутбука. Макета уже не видно.

– Надеюсь, ты его удалил? – спрашиваю я сварливо.

– Я его доделал и отправил в печать, – глумливо отвечает он. – А ты, Таечка, сейчас закончишь плакат. У тебя осталось не так много времени. Полтора часа. С твоими черепашьими темпами ты как раз столько и будешь клеить наклейки.

Капец. Наклейки. Это обязательно?

Но вообще можно и наклеить, я же все равно не приду.

– Почему это? – приподнимаю я брови. – Ваше выступление вроде в пятницу, сегодня среда.

– Потому что через полтора часа мы выдвигаемся на репу, – говорит так, будто я тупенькая и просто забыла об этом, а не впервые слышу.

– Ты же сам кому-то по телефону сказал, чтоб «без лахудр», – фыркаю я.

Никуда я с ним не хочу, но интересно. Я никогда не была на репетиции музыкальной группы.

– Если ты причешешься, то будешь выглядеть не как лахудра.

Я очень хочу в него чем-нибудь бросить, но у него в руках щенок.

Архипов сволочь.

И хотя мне любопытно, я из вредности отказываюсь:

– Если у тебя такие высокие требования, то как-нибудь без меня.

– Ты готова остаться и заниматься пеленками бобика?

– Я не намерена оставаться!

– По Кате соскучилась? – язвит Вик.

Кажется, ему и в голову не приходит, что у меня есть свой собственный дом. Как у него, однако, голова странно работает, если его не тянет домой, то и меня тоже?

– Я же могу не только туда пойти, – отвечаю я без задней мысли, но у Архипова, видимо, других нет:

– Лисицына, если тебе мало секса, то я обеспечу добавку, – рычит он, пугая щенка.

Придурок.

Немного помявшись, я принимаю решение сделать вид, что Вик меня заставил поехать на эту репетицию. Я только позырю разочек.

Но чтобы моя капитуляция была не такой явной, я плюхаюсь за стол спиной к Архипову и максимально демонстрирую, что он идиот. Докормив псёныша, Вик пододвигает ко мне наклейки и уходит в дальнюю комнату, откуда скоро начинают доноситься звуки отстраиваемой гитары.

А потом вдруг среди визгов и рева я улавливаю мотив.

Он немного рваный местами, но такой эмоциональный и цепляющий, что даже меня пробирает. Я даже не отсекаю сколько по времени длится сэт. Проваливаюсь в музыку. Даже не верится, что это делает гад Архипов.

Мозг ехидно напоминает, что и на моем теле Вик играет виртуозно. Видимо, все делах в уроках сольфеджио в детстве.

Слушая игру Архипова, я осознаю, что на самом деле вообще не представляю, что творится у него в голове. В эту секунду понимаю, что могу сказать, что он за человек вообще. Вик определенно мерзавец, наглец, самовлюбленный и высокомерный засранец с паршивым характером, повернутый на сексе и адреналине.

Отвратительно себя вел при первых встречах, да и сейчас не персик.

Но он кормил меня там на