В плену тирана - Евгения Сергеевна Паризьена

— Скучаешь красотка?

— Сара, какими судьбами?

— К сестре приехала на день рождения! Решили отпраздновать его здесь. Ох, насколько шумное место. Поздравляю, слышала новость о вашей свадьбе! Молодцы, ребята! — заняла стул около меня, не скрывая обворожительной улыбки.

— Она не состоится, — выдавила с таким разочарованием, что она поменялась в лице.

— То есть как? Ведь было всё хорошо! Николь, что произошло?

— Камиль изменил мне с Наташей, из лагеря крыс, и она случайно забеременела. Видишь насколько жизнь несправедлива!

— Боже мой!

— Не волнуйся, я в норме. Летом сыграем пышную свадьбу с Питэром и сильная отважная Николь превратится в домохозяйку! Отличная перспектива! — скомкала салфетку и запустила её в стену.

— Буду до последнего надеяться, что всё разрешится. Не сдавайтесь! Он очень сильно тебя любит, дурак совершил ошибку.

— Сара, ну где потерялась? — позвала её девушка с милым каре.

— Уже бегу! Не даёшь с подругой поболтать! Николь, не вздумай хандрить. С твоим характером, это непозволительно! Передавай всем привет! — упорхнула, словно бабочка на крыльях.

Глава 107

Николь

Со всей этой суматохой забыла в лагере загранпаспорт, а самолёт рано утром. Осталось совсем немного и я покину Лондон, где Бойцов останется лишь жалким воспоминанием.

— Николь, давай поедем вместе? — открыл Питэр дверцу машины, и галантно отдал свою куртку. Понятия не имею, как удалось продержаться в клубе целый вечер.

— Это займёт полчаса! Ирэн, обидится, если не попрощаюсь, она стала мне как сестра. Увидимся в отеле. Обещаю ничего страшного не случится!

— Детка, набери по телефону, как доберёшься. Ты мне очень дорога! — поцеловал руку, и скрылся в здании. Всю дорогу едва справлялась с волнением, будто чувствовала беду. Вручила таксисту купюру и направилась к знакомым воротам. В главном корпусе горел свет, для начала отыщу свой документ, а потом загляну к подругам. Черт, лампочка перегорела, так и недолго шею свернуть. Забегаю к себе в комнату, где прямо на столе увидела паспорт, забытый утром. Отлично, теперь дело за малым найти Ирэн, которая отдыхала с девочками в бассейне. Иду не подозревая, что столкнусь с обиженным Камилем.

— Ну надо же! Кикимора собственной персоны! Думаешь платье нацепила, и стала красоткой? Что уже трахнулась с ним? Или отсосала? В глаза мне смотри, шлюха! — Камиль был пьяным в стельку, совсем не отдавал отчёт действиям.

— Руки убрал! Дерьмо! И больше никогда ко мне не прикасайся!

— Ты что экспонат в музее? Чего цену набиваешь? Ублюдская шавка, я люблю тебя! А ты ноги об меня вытираешь! Никому не достанешься! Никому!

— Пусти! Мне больно!

— Больно? Да моё сердце давно всё в крови! Я между прочим тоже хочу ласки. Твоей ласки!

— Не трогай! Алкаш! — ударила его по лицу, чем вызвала ярость.

— Добро пожаловать в ад, Ники! — оторвал бретельку на платье.

— Что себе позволяешь? — испугалась его учащенного дыхания. В него будто вселился демон, у которого почернели глаза. Со всех ног рванула к лестнице, но он догнал и развернул.

— Кто отпускал, пугало огородное? Я мастер, а ты должна мне подчиняться! — сжимает скулы и нахально врывается в рот своим языком. От него разит алкоголем, сейчас стошнит.

— Отвали, Бойцов! — не хватает кислорода сейчас точно задохнусь. Разозлилась и со всей силы ударила по небритой щеке, от чего он совсем обезумел. За волосы потащил вниз, в тот самый подвал, где нас когда-то запирал его отец Ираклий. Спустил по лестнице вниз, словно хлам и я случайно ударилась спиной. Запирает дверь, чтобы не удалось выбраться из этого капкана.

— Придурок, выпусти меня!

— Раздевайся!

— Отвали, пьянь! Я буду звать на помощь!

— Зови кикимора, — подлетел ко мне и влепил оплеуху. — Снимай с себя тряпье! Кому сказал, гнида подзаборная!

— Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите! — заревела навзрыд, думала разжалобить своими слезами, но к сожалению не получилось. Камиль разрывает одежду, превращая её в жалкие лохмотья.

— Я носился перед тобой! В коленях ползал, а ты решила трахнуться с ним! Дешёвка! — добрался до бюстгальтера, потом трусиков, которые порезал ножом.

— Умоляю, отпусти! Камиль, ты пьян и не соображаешь, что творишь, — отхожу назад спотыкаясь об стул.

— Конечно пьян, а как ещё заливать горе, гадина? Думаешь со мной можно играть и изгаляться над чувствами? Сегодня проучу шавку, которая отравила сердце! — надвигался словно ураган.

— Я не хочу! Только подойди!

— Зато мне не терпится засадить кашолке! — снимает джинсы, следом боксеры, его член возбужден до предела. И в наглую направляет его в рот. Выплюнула головку, за что получила по лицу.

— Соси, мразь! Не выйдешь отсюда живой, если будешь гонор свой показывать! Я сказал заглатывать, — прислонил к стенке, издавая противные стоны, которые резали ушные перепонки. — Кайф! Вот так! Быстрее! Ники!

Ускорился, словно изголодавшийся зверь, казалось, разорвёт все губы, которые изнывали от боли. Извергает сперму, едва справляясь с учащенным дыханием. Выплюнула её на пол, вместе со сгустками крови, он никогда не был таким жестоким. Думала на этом остановится, явно заблуждалась. Ведь псих за волосы потащил к старому дивану и толкнул не считаясь с чувствами.

— Умоляю, это мой первый раз! Пощади!

— Что страшно, потаскуха? Теперь и ты испытаешь боль, которая хлеще яда, грязная подстилка!

— Не надо! Пожалуйста! Камиль! Камиль! — обливаюсь горькими слезами, а он лишь пошире раздвинул ноги.

Поздно сражаться, тело охватила страшная адская боль, ведь он ворвался своим членом внутрь и стал жестоко насиловать. Вцепился рукой в шею, чтобы лишний раз не двигалась, и продолжал проникать сильнее, от чего едва не потеряла сознание.

— Господи! Зверь! Мамочки!

— Да! Узкая, влажная и только моя! Как же долго хотел это сделать! Любимая! — стонал от наслаждения, заставляя мучиться ещё сильнее.

— Медленнее! Пожалуйста!

— Что ляпнула, сучка! Терпи! И ной подлая гадина! — зарядил кулаком в спину, продолжая терзать, словно добычу, пойманную в лесу.

— Ненавижу! Сукин сын! Как больно!

— Сама напросилась! Что не нравится против шерсти? Станешь зачетной проституткой как мамаша! А-а-а! Николь! — стал двигаться сильнее, разрывая мою вагину. И я молилась про себя, чтобы это поскорее закончилось. Монстр ни на миг не остановился, а забавлялся ещё с большой силой и с каждым жёстким проникновением понимала, что наша любовь умирает. Сейчас она истекает кровью, и совсем скоро просто исчезнет. Превратилась в бездушную куклу, которую насиловали не испытывая и малейшего сожаления. Додумался кончить на задницу и с вызовом в глазах бросил пачку влажных салфеток.

— Иди, подмойся, вся в крови! А я спать! И мне плевать на твои