Твои решения - Лина Мур

с ума, пока ждала, когда Энзо поговорит с Мигелем. Меня всю трясло от страха. Энзо ещё ребёнок, он болен, а Раэлия может ускорить его конец. Я… просто страшно, — всхлипывая, Ида вытирает фальшивые слёзы.

— Раэлия не причинит вам вреда, я об этом позабочусь. Она вспыльчива, но не пойдёт против моего приказа, — злобно отвечает отец. — Если будет нужно, то я её запру в психиатрической клинике. Забудь о ней. Завтра они с Мигелем уедут, и она больше здесь не появится. Обещаю. Вы здесь будете в безопасности.

— Но это же неправильно, Доминик. Она твоя дочь. Так нельзя. Мы мешаем вам. Я не хочу причинять вред Раэлии. Не хочу.

Да ладно? Закатываю глаза, абсолютно не поверив ей, но все остальные верят. Все, блять, верят ей. Я же такой монстр.

— Неправильно то, что вы с Энзо, мои дети, будете скитаться по миру, потому что психически нездоровый человек угрожает вам смертью, — рявкает отец.

— Папа прав, Рэй не угроза, просто поверь мне. Такими темпами она сама скоро наложит на себя руки.

— Или на Мигеля. Она настроила его против меня. Она… боже мой, он же уже был ранен ею. Она его едва не убила. Я так волнуюсь за него, а он слышать ничего не желает, даже общаться со мной больше не хочет.

— Ида, Мигель сейчас думает членом. Рэй шлюха, она хорошо может убедить мужчину, что он в неё влюблён, — хмыкает Роко.

У меня скручивает желудок от этих оскорблений.

— Роко, полегче, — вставляет Дрон.

— Я не прав? Я прав. Ты сам всё знаешь. Ты сам всё видел. И ты тоже пострадал из-за неё, Дрон. Так что она умеет манипулировать и убеждать, играть в жертву, но Мигель не дурак. Он устанет от неё. Сейчас он в эйфории. Он хочет быть героем для неё, спасти её и излечить. Но придёт момент, и Мигель поймёт, что она ничего не стоит. Рэй — это конченая история, нужно просто подождать, когда она сама же себя и убьёт. Мигель увидит это. Уверяю тебя, увидит. Если она снова сорвётся, выдумает какое-то дерьмо о нас или ещё что-то, чего на самом деле нет, то Мигель её бросит. Вот увидите, он её бросит. Мигель из тех, кто доходит до определённой точки, а потом уходит навсегда, он не возвращается. А он уже близко к этой точке.

— Роко, не лезь в это дело. Не трогай Мигеля, он сам разберётся, — говорит отец.

— Я и не собирался. Мигель набьёт шишек и тогда больше не захочет быть героем для Рэй. Она этого не ценит и никогда не оценит. Мы все старались поддерживать её, были понимающими, любили и помогали ей. Итог? Она сходит с ума. Неужели, я один это вижу? Нет, не я один. Мигель всё понимает, мы же с ним друзья. Мы с ним близки, и я знаю, о чём он думает. Он мне всё рассказывает. И он сказал, что это всё продлится недолго, если Рэй не вылечится. Она лечится? Нет. Она запустила себя. Она принимает наркотики, по словам самого Мигеля. Да кто захочет, вообще, с этим дерьмом бороться? Наркотики — это дно.

— Дно, Роко? Ты просто не понимаешь, что она чувствует, — тихо произносит Дрон.

— Не защищай её. Не защищай, ты сам видишь, что дело становится только хуже. Ты не такой, как она. Ты начал лечиться. Ты не принимал наркотики, Дрон, травка не считается. Мы все покуриваем иногда. Но у тебя была цель — вылечиться, чтобы быть со мной. А у неё? Она даже не любит Мигеля. Она не умеет любить. Она им пользуется, а он ведёт себя, как идиот. Но ничего, надо дать только время, чтобы Мигель увидел доказательства того, что Рэй — это конченый человек. Что он на ней женится? Да ладно вам, не поверю. Он просто её трахает. У каждого мужчины в жизни должна быть Рэй. А потом они успокаиваются и находят человека, которого полюбят по-настоящему.

— А вы пробовали с ней разговаривать? — спрашивает Ида.

— Конечно, мы постоянно пытаемся это сделать. Дело в том, что Раэлия пережила жестокое насилие и несколько месяцев находилась в заточении, в клетке, если быть точнее, в очень юном возрасте. У неё на глазах её мать проглотила лезвие и продала её. Психика Раэлии сильно повреждена, Ида, она больше никогда не станет нормальной. Никогда. А с годами становится только хуже. Многое в этом мире для неё раздражитель, особенно страх потерять Мигеля, единственного её союзника сейчас. Но в итоге она его потеряет, и тогда… мы её тоже потеряем.

— Когда-то её союзником был я, но потом из-за неё мой парень оказался в операционной. Так что Мигелю нужно время, не беспокойся, Ида. Поверь мне, я знаю Рэй и знаю, что она выкинет что-нибудь хреновое в самое ближайшее время. Она не в себе и уже никогда не будет в себе. Моя сестра умерла много лет назад, но я понял это лишь недавно. Не думаю, что кто-то расстроится, если она, и правда, умрёт. Так что, вы должны остаться, а за Мигелем я буду приглядывать.

Мне достаточно.

Отхожу в темноту и направляюсь на кухню. У меня всё внутри сломалось, последнее, что связывало меня с ними, с Роко… господи, Роко, как ты мог? Как ты мог? Они меня предали. Раньше я жила в иллюзии, что у нас ещё всё может наладиться, что всё будет хорошо. Но сейчас я тоже поняла, что семьи у меня никогда и не было. Это были враги и незнакомцы, которые лишь играли свои роли.

Мне хочется убить их сейчас, отомстить им за эту тихую боль, которая буравит огромную дыру внутри меня. Но я буду держаться до последнего. Я буду держаться, пока Мигель со мной. Я никогда его не трону. Никогда… он лучшее, что есть в моей жизни. Он мой свет, и я всегда буду искать его, ждать его и помнить о нём. Даже если так случится, что он бросит меня и найдёт другую, то я его убью. Да, я его убью, а потом умру сама. Мне насрать на всё. Пусть это будет нечто больное, нечто страшное, но без Мигеля я сойду с ума. А знать, что он улыбается другой, любит другую, и она имеет возможность жить, а я нет, не смогу. Не смогу. Я… никогда его не потеряю. Никогда, и это значит вечность, и не важно мёртвым или живым. Вечность — это долго, и я хочу это долго.

Вхожу в спальню и вижу улыбку Мигеля. Он мой. Он только мой, и я буду защищать его от них, от врагов. Никому не позволю причинить ему вред. Никогда.

— Ты долго.

— Да, нам готовили, я ждала, — улыбаюсь и ставлю поднос ему на колени.

— Всё в порядке? — Мигель смотрит на меня одним из тех взглядов, за которые можно убить. Глубоко, мягко и с огромной нежностью, я такого в жизни не знала. Мне хочется разрыдаться и рассказать ему обо всём, что творится у меня внутри. Хочется признаться, что я боюсь своих мыслей и того, что он тоже уйдёт. Я не хочу его убивать… не хочу. Я, которая я, не хочу, потому что это страшно для меня. Но вот та я, которая обычно появляется под наркотиками, не имеет никаких ценностей. И это тоже пугает меня. Действие таблеток должно было уже пройти, но я чувствую их. Именно они помогают мне легко врать и улыбаться, не ощущать всю эту боль от услышанного, не устроить скандал, а просто выжидать.

— Устала находиться там, где меня ненавидят, — отвечаю, выдерживая его взгляд.

Да, он всегда понимает, когда я вру, но не тогда, когда я под таблетками. А их действие долгое. Вероятно, это потому, что я принимала слишком много за один раз. Вероятно, это привыкание организма. Вероятно, я