Ищу настоящего мужа - Ольга Тимофеева

Она улыбается уже шире.

- Нет. Не обязательно. Но было бы хорошо. Чего в номере сидеть? Приходите. Потанцуем. Буду вас ждать.

Буду вас ждать.

- Посмотрю, - отвечаю.

Анна убегает, только кивнуть успеваю в ответ.

Конечно, посмотрю.

Ну, чего ты, Вова? Чего же ты телефон не спросил?

Хороший же повод был.

Никуда я не пойду. Ну где я и где танцы?

Конечно.

Поэтому в восемь пятьдесят я стою у шкафа и выбираю рубашку.

Надеваю одну. Снимаю.

Надеваю другую. Смотрю в зеркало. Не то.

Галстук? Нет. Галстук - это я сейчас похож на человека, который идет вручать грамоту, а не на танцы.

Без пиджака? Несолидно.

В пиджаке? Похоже, будто я пришел проверять пожарные выходы.

- Да что такое, - говорю вслух своему отражению.

Отражение ничего умного не предлагает.

Я все снимаю, сажусь на кровать, потом ложусь.

Никуда я не пойду.

Это смешно.

В моем возрасте по дискотекам не бегают.

Пусть молодежь развлекается. А у меня, между прочим, заслуженный отдых. Или почти заслуженный. Или навязчиво предлагаемый.

Лежу ровно три минуты.

Буду рада вас видеть.

Ну вот, рада будет, а я не приду.

Встаю.

Натягиваю брюки, рубашку, пиджак. Без галстука. Все. Хватит клоунады.

Выхожу в коридор и слышу уже в коридоре музыку.

Выхожу в холл. Тут и дети, и молодые, и постарше, и пенсионеры.

Ну хоть не один я тут такой Цискаридзе.

Ищу объект.

Нахожу сразу.

Сидит чуть в стороне с мужиком каким-то. Разговаривает и смеется.

Это так будет рада меня видеть? Я лишний тут походу.

И уйти подмывает.

Почти разворачиваюсь даже.

Смешно. Пришел, посмотрел и обратно.

Очень по-мужски, Владимир Иванович.

Не нравится мне, что на нее смотрит тип этот.

В этот момент она поднимает голову.

Замечает меня сразу. Поднимается и идет навстречу.

Я выпрямляюсь и иду к ней, мысленно обещая себе не выглядеть человеком, который только что полчаса выбирал рубашку из-за одного женского “приходите”.

- Как хорошо, что вы пришли. Потанцуем?

Звучит как “я думала, вы сбежите”.

И было бы почти правдой.

Беру ее за руку.

Сто лет вот так не танцевал с женщиной. Не для галочки, а для души.

В десять, как по пенсионному расписанию, музыку отрубают и я, как джентльмен, нахожу таки повод узнать ее комнату, вызываюсь просто проводить. Доходим до ее комнаты, запоминаю номер - двести тридцать. Наконец-то.

- Владимир, спасибо за чудесный вечер.

- Вам спасибо, Аня, что вытянули. А… - ну давай, Владимир Иванович, спроси уже. - А вы Анна на завтрак во сколько приходите?

- С семи тридцати до восьми тридцати бассейн. Приходите туда, если хотите. Потом на завтрак.

Лара вроде бы складывала мне плавки…

 Глава 80

Как у кого, а моя любовь к Воронову измеряется в согласии жить в одной квартире с его крысой .

Не самое приятное соседство, но уж как есть.

Обещал не пугать ей и не выпускать без предупреждения. Чтобы я успела спрятаться и закрыться в комнате.

Не исключаю, что привыкну к ней, но пока как-то не очень идет адаптация.

Ренат едет в пожарку. Ностальгия чуть пробирает, конечно, по ней, но и там, где я сейчас, не менее интересно.

Подъезжаю к центру. Нравится мне, как тут все устроено. Один корпус под реабилитацию, один под санаторий, ещё несколько есть, но я не все изучила.

Паркуюсь. Папина машина тоже тут стоит.

Злится и опять бунтует.

Ну зато знаю, что он в порядке тут и под присмотром.

Иду к корпусу и вижу их. Папу и маму Рената. Идут по дорожке. Не под ручку, конечно, но вместе.

Тут же сворачиваю за ближайшую тую и прячусь.

Выглядываю, подсматривая за ними.

Что-то обсуждают, папа даже… улыбается?

Что-то рукой там крутит и показывает ей, потом пальцем пистолет. Оооо… перешел на боевые заслуги.

Да ладно…

Довольные оба.

Сердце стучит так, как будто я не просто наблюдаю, а спецоперацию провожу.

Блин… Классные они.

Теперь надо как-то рассказать им, кто есть кто. Или пусть ещё сблизятся?...

Они проходят мимо и сворачивают за угол.

- За кем следишь? - шепчет кто-то над ухом.

Резко выпрямляюсь. Василиса.

- Да вон, смотри, - тяну ее за тую и чуть выглянув, показываю на мою парочку.

- Старички твои, что ли?

- Ага. Состыковались.

- А чего не на процедурах, не поняла? У нас обычно в первую половину дня все у них расписано.

- Не знаю, - пожимаю плечами.

- Сейчас глянем, - достает на ходу планшет, заходит в графики. Так… Лукрецкий… пелоидотерапия. У женщины как фамилия?

- Воронова.

- Ингаляции с минеральной водой. Нет, ты посмотри на них, - машет головой Василиса. - Прогуливают.

- Да ладно… Может, отменили?

- Ничего не отменили. “О” стоит. Отсутствовали. У нас не строго, конечно, не школа. Но…

- Не ругай их, - складываю руки в молящей просьбе, - это залог моего счастья и брака, возможно.

- Да кто их ругать будет. Взрослые уже. Сами пусть решают, - смеется. - Ладно… работаем.

У Василисы снова та самая девочка на балансировочной подушке.

Ноги дрожат, но держится.

Я сразу достаю телефон и снимаю.

- Давай, давай… держи, - тихо подбадривает Василиса.

Девочка делает маленький шаг. Я задерживаю дыхание.

- Есть!

Снимаю крупно. Потом общий план. Потом - как она улыбается. Потом - как не получается. Как садится. Как снова встает.

Потом на ходу нахожу легкую и живую музыку. Чтобы не “жалко” было, а “вау”.

В конце занятия уже показываю им ролик.

Они смотрят внимательно, улыбаются. Девочка сама над собой хохочет. Потому что падает под смешные звуки. А поднимается под грозные и устрашающие. Будто “вот я пойду, вам всем тут хана”.

- Слушай… Лариса, это очень круто.

- Правда?

- Да. Вот это вот… - показывает на экран, - как было и как стало… это цепляет.

- Я старалась, чтобы не жалко было, а… чтобы хотелось улыбнуться.

- У тебя получилось.

- Единственное… Я бы хотела… показать родителям. И спросить, не против ли они, если я выложу это… в