В пирогах Счастье - Александра Каплунова

При упоминании Нины я огляделся.

— А где она? — спросил я у Дульсинеи, которая как раз подошла поздороваться.

— Нина? — Дульсинея нахмурилась. — Разве она не с тобой? Она ушла наверное уже час назад, сказала, что ей нужно что-то докупить.

Тревога, которая смутно беспокоила меня весь день, вдруг стала острее.

— Куда ушла? Она не сказала?

Дульсинея покачала головой.

— Нет, просто попросила присмотреть за детьми. Я думала, она к тебе пошла.

Я оглянулся на Марфу и Летицию.

— Вы не видели Нину?

Обе покачали головами.

— Может, на рынке задержалась? — предположила Летиция. — Или подарок тебе выбирает. Она говорила, что хочет найти что-то особенное на ярмарке.

Это звучало логично, но тревога не отпускала. Что-то было не так, я чувствовал это всем нутром.

— Я пойду поищу ее, — сказал я Дульсинее. — Вы оставайтесь здесь, представление скоро закончится, потом танцы начнутся.

— Я могу пойти с тобой, — предложила Дульсинея. — Что-то мне неспокойно.

— Нет, останься с детьми, — покачал я головой. — Я быстро найду ее и вернусь.

Я протолкался через толпу и направился к торговым рядам. Ярмарка была огромной. Палатки и лавки тянулись на несколько улиц. Я методично проходил ряд за рядом, вглядываясь в лица прохожих, но Нины нигде не было.

Подарок. Она искала подарок для меня. Что это могло быть? Я свернул к лавкам, где продавали мужскую одежду и аксессуары. Затем проверил ряды с книгами и письменными принадлежностями — Нина знала о моей любви к чтению. Потом заглянул к торговцам специями и редкими травами. Возможно, она искала что-то для выпечки?

Беспокойство росло с каждой минутой. Уже почти стемнело, а Нины нигде не было. Это было совсем на нее не похоже. Она всегда говорила, куда идет, всегда держала слово.

Я вернулся к центру площади, надеясь, что, может, мы разминулись, и она уже пришла сюда. Дульсинея с детьми все еще стояла недалеко от кукольников, но ее лицо стало встревоженным, когда она увидела меня одного.

— Ничего? — спросила она.

Я покачал головой.

— Может, она вернулась в пекарню? Схожу проверю.

— Тогда мы с тобой, — твердо сказала Дульсинея. — Представление закончилось, и детям все равно пора домой.

Мы двинулись к выходу с площади, когда вдруг со стороны городских ворот раздался звон колокола. Люди расступались, пропуская пожарную дружину с бочками воды в телегах.

— Пожар! — кричал кто-то. — В нижнем городе пожар!

Сердце пропустило удар. Нижний город… там, где наша пекарня.

— Вилен! — Марфа протолкалась сквозь толпу, белая, как мел. — Вилен, это у нас! Пекарня горит!

Мир словно остановился. Все кругом замерло.

Раз. Два. Три.

— Нина, — ее имя вырвалось само собой, и это словно запустило механизм. — Она может быть там.

— Боги милосердные, — прошептала Дульсинея, зажимая рот ладонями. — Дети, оставайтесь с Марфой! Вилен, бежим!

Я сорвался с места, расталкивая людей. Мысли путались, паника затуманивала разум. Пекарня горит. Нина пропала. Эти два факта крутились в голове, соединяясь в ужасающую картину.

Толпа на площади расступалась перед бегущими пожарными, и я присоединился к ним, не обращая внимания на крики и возмущения. Мне нужно было только одно — добраться до пекарни как можно быстрее.

Когда я свернул на нашу улицу, то увидел зарево. Огонь охватил верхнюю часть здания — мансарду и второй этаж. Из окон валил черный дым, а вокруг суетились пожарные, разворачивая шланги.

— Нина! — я кинулся к входу, но меня перехватил начальник пожарной дружины.

— Куда?! С ума сошел! Там все горит!

— Моя жена может быть внутри! — я пытался вырваться из его хватки.

— Там никого нет, — уверенно сказал он. — Первая группа уже проверила первый этаж, пусто. А наверх пока не добраться — лестница в огне.

В этот момент до меня донесся крик со стороны здания.

— Там кто-то есть! В мансарде! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я вскинул голову. Сквозь дым и пламя я увидел силуэт в окне верхнего этажа. Даже на расстоянии я узнал ее! Нина!

Ничего не говоря, я бросился к зданию.

Пожарные пытались остановить меня, но я был быстрее. Ворвался в пекарню, прикрывая лицо рукавом. Первый этаж был заполнен дымом, но пламя еще не добралось сюда. Я бросился к лестнице. Та уже занялась, но еще держалась.

Перепрыгивая через ступеньки, я поднялся на второй этаж. Здесь огонь был сильнее. Пламя лизало стены, потолок начал трещать. Жар был невыносимым, дым разъедал глаза и легкие.

Я знал, что должен использовать магию. Ту самую силу, к которой давно и не прикасался толком. Лишь легкие проявления, но это не в счет. Даже они давались с трудом.

Да, она снова появилась во мне, но ее было слишком мало, и я опасался использовать ее как раньше. Боялся перегореть вновь, и опять остаться с той жуткой дырой пустоты в груди.

Но сейчас… сейчас было плевать. Хоть бы я трижды перегорел.

Закрыв глаза, я сосредоточился, позволяя магии течь через меня. Мои ладони начали светиться холодным голубым светом. Виски сдавило, словно обручем, а во рту появился привкус металла.

— Нина! — кричал я, направляя потоки силы на пламя перед собой. — Я иду к тебе!

Огонь неохотно расступался, оставляя узкий проход. Каждая секунда использования магии отзывалась острой болью, словно иглы вонзались под кожу. Но я продолжал. Сейчас ничто не имело значения, кроме конечной цели.

Лестница в мансарду была охвачена огнем, но выбора не было. Сконцентрировав остатки сил, я создал ледяную корку на перилах и ступенях. Магия выжигала меня изнутри, темнело в глазах, но я карабкался вверх, стараясь не обращать внимания на боль.

Наверху оказалось еще хуже. Пламя охватило половину комнаты. Горели занавески, комод и постель. Здесь словно разверзся настоящий ад. Затрещала крыша, грозясь вот-вот обвалиться.

Я остановился в дверях, пытаясь сквозь огонь и дым отыскать фигуру жены.

— Нина! — я попытался снова использовать магию, но силы иссякали. Слишком долго я не практиковался, слишком долго держал эту часть себя взаперти.

А потом я увидел еще одну фигуру — мужчину, который двигался к Нине сквозь пламя. Что-то в его движениях, в повороте головы показалось мне знакомым.

— Ты моя! — услышал я сквозь треск пламени. — Даже если мы