Мистер-Костюм - Лулу Мур

ребенком, — ты бы увидела, что я пытался связаться с тобой. У вас хоть новости были? Вы вообще в курсе того, что происходит во внешнем мире? Или даже вне этой выгребной ямы офиса? Честное слово, Раферти, тебе нужно продезинфицировать эту комнату!

Я взял наполовину пустую бутылку с водой и залпом допил ее, внезапно ощутив отчаянную жажду.

— Я был занят! Я наверстываю все рабочее время, потраченное впустую в прошлом месяце! — Я воздержался от добавления, что это все из-за Бьюлы Холмс.

В ответ он швырнул мне на стол воскресный выпуск «Нью-Йорк Таймс».

На первой полосе красовалось изображение от двадцати до тридцати агентов ФБР, выносящих коробки из здания. Три пары парней поднимали что-то похожее на массивные компьютерные серверы в отмеченный грузовик. На всей странице было напечатано всего пять слов:

ВЛАСТИ НАБЕГАЮТ НА ЮРИДИЧЕСКУЮ ФИРМУ ЧИКАГО

— Что это?

Он указал на здание, нажав на изображение. — Это Фезер Смайт Джонс.

Моя шея дернулась назад, когда я посмотрела на него, а затем снова на бумаги, которые я схватила, чтобы рассмотреть поближе.

Ебена мать.

Блядь.

Настоящий трах.

Беула.

Я перевернул страницу, мой желудок упал до самого низкого уровня с прошлого вторника, когда Коди ждал меня у лифта и сообщил, что я переспала с предателем. Интересно, так ли себя чувствовал Вашингтон после того, как Бенедикт Арнольд перешел на сторону британцев?

Все слова, отсутствовавшие на первой полосе, были втиснуты в следующие две, три, четыре страницы с плотным текстом, разделенные изображениями агентов ФБР, стоящих возле офисного здания.

В ходе совместной операции специальных групп, принадлежащих к подразделениям по борьбе с мошенничеством, уклонением от уплаты налогов и организованной преступностью, вчера оперативная группа ФБР провела обыск в штаб-квартире международной юридической фирмы Feather Smythe Jones and Partners в Чикаго в поисках доказательств незаконной деятельности после получения подробных данных. утечка.

Утечка, которая связала воедино всеобъемлющий и обширный запас доказательств, собранных властями, привела к рейду в офисах в шесть утра в субботу.

«Мы следили за незаконными действиями Feather Smythe Jones and Partners в течение последних одиннадцати месяцев. Арест, совершенный этим утром, является результатом напряженной работы и самоотверженности команды, а также значительным прорывом в борьбе с незаконным финансированием со стороны анонимных подставных компаний и организаций, которые им содействуют». Ответственный специальный агент Рэй Диггс подтвердил это на пресс-конференции.

Я просмотрел страницы в поисках имени Беулы, но не увидел его. Никто не упоминался. На изображениях также не было ничего, кроме знакомой желтой надписи на спине темно-синих курток агентов, когда они вернулись в здание за дополнительными уликами.

Кроме того, ее не было в Чикаго. Она все еще была здесь, разрушая мой город.

Я не думал о Беуле.

Много.

Я ограничил это до одного раза в час, что, по моему мнению, было приемлемым, учитывая, что она была мертва для меня. Мой дед тоже был мертв, и я регулярно думал о нем, хотя он не был причиной, по которой я усердно работал последние пять дней с очень небольшим количеством сна.

— Что ты знаешь об этом? — Наконец я взглянул на Мюррея, который все еще стоял в той же позе, крепко скрестив руки на груди.

— Немного.

— Что случилось?

— Я не знаю.

— Как ты думаешь, Беула в порядке? — Я не мог удержаться от вопроса. Не то, чтобы меня это волновало.

Он не предложил мне ничего, кроме чертовски бесполезного пожимания плечами. Я встал.

— Куда ты идешь?

Я не был уверен, поэтому сел обратно.

— Нет, вставай. Я здесь по причине. Нам нужно пойти и увидеть Пенна.

Я нахмурился: — Пенн, почему?

— Потому что, опять же, если бы вы проверили свой телефон, вы бы увидели, что он тоже пропал без вести.

— Почему?

— Это то, что мы собираемся выяснить. А потом ты примешь душ. — Он указал на меня.

Я понюхала под рубашкой, возможно, я немного созрела. Но тяжелая работа не обошлась без пота, и я всю неделю работал на износ, чтобы наверстать упущенное.

Я посмотрел на Кита, который ничего не сказал. На самом деле, она вообще ничего не сказала с тех пор, как вошла; что-то столь же необычное, сколь и тревожное.

— Кит, ты в порядке?

Она хотела открыть рот, но превратилась в куклу чревовещателя, когда Мюррей ответил за нее.

— Она в порядке.

Хмурый взгляд, которым она его подстрелила, говорил, что это никоим образом не соответствует действительности, но я не был заинтересован в том, чтобы вмешиваться в ссору их любовников, поэтому я оставил это в покое. Наоборот, сгладил стянутость в груди.

Мюррей открыл дверь, пропуская Кит впереди себя. — Давай, Раферти, пошли.

Я последовал за ним к выходу, и через тридцать пять минут мы вошли в квартиру Пенна и в его темную прихожую.

— Пеннингтон? — крикнули мы оба, пока Кит шел по коридору в направлении, противоположном Мюррею и мне, включая свет на ходу.

Мы не нашли его на кухне.

Мы нашли несколько пустых бутылок из-под виски, пустой ящик из-под пива и переполненную пепельницу, что само по себе было зловещим, учитывая, что Пенн не курил, но, по крайней мере, это каким-то образом подготовило нас к разрушениям, которые мы обнаружили в игровая комната.

Стекло было везде.

В витринах Пенн хранил все свои призы, а в некоторых случаях и бесценные памятные вещи Янки — от его джерси 1932 года, подписанного Бейбом Рутом, до его бейсбольных карточек с Микки Мантлом, последнего мяча Дерека Джетера для хоумрана, биты Джо Ди Маджио — все разбито.

— Черт возьми, его ограбили? — Голос Мюррея упал до испуганного шепота, прежде чем он снова выкрикнул имя Пенна.

Я взял мяч с автографом Мировой серии 2009 года и огляделся. Были уничтожены только дисплеи янки. Все остальное было в целости, включая его драгоценную перчатку Юпитера Ривза, которую он ухитрился выудить у него в прошлом году за пьяной игрой в покер. И если это не был заядлый фанат Янки, занимающийся каким-то оппортунистическим воровством, тогда мои деньги были на что-то еще, наносящее ущерб.

Или кто-то.

— Я не думаю, что это ограбление. Я указал на стену, где висела спортивная форма команды «Янкиз» в рамках десятилетий. Каждое из них выглядело так, будто в него на большой скорости бросили мяч, судя по тому, как стекло было раздавлено в центре, а затем рассыпалось по краям.

— Что, черт возьми, он сделал?

Мы вышли из игровой комнаты и направились в том же направлении, в которое вошли; по коридору на кухню