Мистер-Костюм - Лулу Мур

и через входной тамбур, затем вверх по лестнице. Мы нашли его в спальне; по крайней мере, я предположил, что он был там, потому что было бы странно, если бы Кит сидел в своей спальне, на краю его кровати, если бы это было не так.

И, как и во всей его квартире, в десять утра в комнате было почти темно.

— Пеннингтон? — Я нагнулся и подобрал пустую бутылку из-под водки, хотя, учитывая количество пустых бутылок, которые мы нашли внизу, был шанс, что его может и вовсе не быть в живых.

— Он жив, — ответила Кит, используя свое женское колдовство, чтобы читать мои мысли, и я сделал мысленную пометку не думать о ней так громко впредь. Надеюсь, она этого тоже не услышала, хотя я не был уверен, когда она встала и обняла Мюррея.

Я занял ее место на кровати.

— Пенн? — Я подтолкнул его, но ничего не получил, поэтому попробовал еще раз.

Меня на мгновение ослепило солнце, когда Кит раздвинул шторы. В его комнате было почти так же плохо, как на кухне, и я был на мгновение впечатлен тем, что он уложился в постель, видя, чего мы не сделали прошлой ночью. А это было намного хуже.

— О, черт возьми, — вскричал Мюррей и сдернул одеяло. — Пеннингтон, проснись!

— Гм, я собираюсь приготовить кофе для всех, — объявила Кит, прежде чем она получила больше, чем ее текущий взгляд на обнаженную щеку задницы Пенна.

Это вызвало реакцию, хотя и не ту, на которую мы надеялись, поскольку Пенн хмыкнул, затем отдернул одеяло и накинул его себе на голову.

— Пенн, — я попытался снова. — Приятель, что происходит? Почему нижний этаж выглядит как неудачное ограбление пьяного магазина?

Наступила тишина, за которой последовал низкий искажённый вой, больше похожий на раненого зверя, чем на туманный горн.

— Господи, — прошептал мне Мюррей, — может быть, нам нужно вызвать доктора. Мы должны позвонить Лорен?

— Не смей, блядь, звонить моей семье. Если собираешься звать доктора, скажи им, что они нужны мне только для того, чтобы избавить меня от страданий, вот и все, — донесся из-под одеяла приглушенный голос Пенна, который ничуть не уменьшил драматизма.

Я пожал плечами в ответ на выражение лица Мюррея. — Пенн, что, черт возьми, происходит? Вы должны сообщить нам, чтобы мы могли помочь.

— Ты ничем не можешь помочь с этим, — фыркнул он.

— Он плачет? — Мюррей ответил мне широко раскрытыми глазами.

За почти пятнадцать лет дружбы мы втроем через многое прошли вместе, включая доставку Белла на порог Мюррея, любые инциденты, связанные с Беулой, Пенном, не сдавшим промежуточные экзамены, и годовщину смерти его отца, и это лишь некоторые из них. Но ничто никогда не приводило к такому поведению, которое выглядело так, как будто он был в запое достаточно долго, чтобы убить флотских офицеров, которых хватило бы на Неделю Флота. Даже последнее поражение «Янкиз» в Мировой серии не вызвало ничего столь драматичного.

— Попробуйте нас, — ответил я.

Раздался еще один стон, за которым последовал шаркающий взгляд, а затем появился человек, официально известный как Пеннингтон Кэбот Джеймс Шеперд Третий. Я говорю формально, потому что думал, что видел Пенна во всевозможных похмельях. Однако я никогда не видел его таким .

Помимо налитых кровью глаз, все еще опухших от пьянства и, очевидно, плача, на его голове была большая рана, покрытая запекшейся кровью. На его лице отпечатался шов бейсбольного мяча — того самого, без сомнения, отсутствующего в нижних шкафах, который теперь лежал на подушке, где он лежал, — и делал его похожим на голого кулачного головореза из девятнадцатого века. за двадцать, которые обратились в закулисную хирургию, чтобы быстро помочь доктору Франкенштейну.

— Черт возьми, — я потянулся, чтобы коснуться пореза. Я не думал, что это было так глубоко, как позволяло первое впечатление: — Пенн, кто это сделал?

— Нэнси и дедушка, — проворчал он, поморщившись.

— КАКИЕ? — завопил Мюррей, заставив Пенна снова вздрогнуть, хотя я не был уверен, было ли это из-за тома или из-за того, что он изо всех сил пытался сесть.

— Пенн, что случилось? — Я прислонил его к спинке кровати, окружив подушками, и попробовала еще раз, внезапно наполнившись чувством вины, что нас с ним здесь не было. — Как давно ты такой? Это случилось в среду?

Он шмыгнул носом, затем провел руками по уже густой бороде и откинул голову назад. — Какой это день?

— Воскресенье, — ответил Мюррей.

— Тогда нет, — простонал он. — Это случилось два дня назад.

— А это что именно? — Я махнул рукой.

Его лицо приняло болезненное выражение, и я не был уверен, было ли это из-за того, что он собирался сказать, или ему действительно было больно. Вероятно, последнее, видя, как мне было больно просто смотреть на него.

— Я пошел к дедушке, после того, как он позвал меня…

— Подожди, — прервал Мюррей. — Он вызвал вас в среду. Ты потратил два дня?

Пенн кивнул.

Мои глаза и глаза Мюррея широко раскрылись и синхронно, ни один из нас не мог себе представить, что когда-либо в истории времен был случай, когда Люциана Шепарда заставляли ждать.

— Змея Нэнси тоже была в его кабинете, — прорычал он.

Казалось, что Нэнси не скоро исчезнет из дерьмового списка Пенна, и обычно, когда ты становился членом, требовалось стихийное бедствие, чтобы исключить тебя.

— Эти двое осмелились попросить меня сесть и объяснить, что они приняли решение, что я не буду брать на себя управление компанией, и что роль достается Нэнси, как будто я только что, блядь, не позвонил им. это на первом гребаном месте. А потом… — он крепко зажмурился, его пальцы так сильно вдавились в глазницы, что маленькие слезинки вытекли и потекли по каждой щеке, — затем, БЛЯДЬ, ТОГДА дедушка извинился и объявил, что вместо того, чтобы хотеть, чтобы я бежал компании, в которой меня воспитывали с детства, он купил мне подарок. «Что-то, на чем я действительно смогу проверить свою деловую хватку, — сказал он».

Я нахмурился. Недостаток кислорода из-за того, что я заперся в офисе в течение последних пяти дней, явно заставил меня потерять некоторые мозговые клетки, потому что я вообще не следил за этой историей или тем, что она имела отношение к нынешнему состоянию Пенна.

— Знаешь, какой у меня был подарок? Мой ПОДАРОК?

Я попытался угадать, но не мог понять, с чего начать, и в любом случае это больше походило на риторический вопрос.

— Нью-Йоркские чертовы львы.

Рядом со мной Мюррей закашлялся, а я все еще пытался понять, что он говорит. Пенн просто воспринял наше ошеломленное