Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

скамье, смотря на всё это происходящее пустым, отрешённым взглядом. До сих пор в голове не укладывалось, просто физически отказывалось укладываться всё то, что произошло несколько дней назад.

Как всё рухнуло в один момент. Я пришла в себя уже в камере временного содержания. Одна. В наручниках. Всё это было похоже на абсурд. На один большой театр, где я была не актёром, а зрителем, сидящим в первом ряду, а актёры играли на сцене передо мной, выдавая всё больший и больший бред, всё более невероятные обвинения.

Всё казалось нереальным, проходящим мимо меня, словно я смотрела это через толстое мутное стекло или сквозь воду.

Сейчас я медленно перевела взгляд и видела множество людей в зале. В первом ряду сидел Каин, его отец и остальные члены его семьи, которых я видела мельком. Семья Негроне. Все кроме Дина были тут. Элегантные, богатые люди в дорогих костюмах, и множество других людей, которых я видела впервые в своей жизни. Журналисты с блокнотами, какие-то важные персоны.

— Сторона обвинения, прошу вас начать представление доказательств, — судья, женщина лет пятидесяти с суровым, жёстким лицом и тонкими губами, сжатыми в линию, кивнула.

Ушлый мужчина средних лет с узкими, почти щелевидными глазками и хищным лицом поднялся, поправил галстук и начал говорить громко, чётко, на весь зал:

— Ваша честь, уважаемые присутствующие. По данным нашего расследования, Юна Фиоре преднамеренно! С корыстным умыслом подделала метку истинной пары и выдавала себя за настоящую истинную пару господина Каина Дезы с единственной целью — обогатиться за его счёт! Получить доступ к его состоянию и занять место рядом с наследником великого, влиятельного клана Деза. Это было тщательно спланированной, многоступенчатой аферой!

Я почувствовала, как что-то внутри меня болезненно сжалось. Скрутилось тугим узлом. Я медленно, не в силах остановить себя, перевела взгляд на Каина, и увидела, как его кулаки на подлокотниках кресла сжались так сильно, что костяшки побелели, проступили вены на тыльной стороне ладоней.

Как он смотрел на меня. Просто смотрел тяжёлым, непроницаемым взглядом, в котором я не могла прочитать ничего. Ни веры, ни сомнения, ничего, кроме холодной пустоты.

Я не знала, что могло произойти за эти два бесконечных дня, пока я сидела в камере, но он ко мне за это время так и не пришёл ни разу. Ни разу. Никто не пришел из знакомых и семьи, только адвокат и дознаватели...

Не попытался увидеть меня, поговорить, услышать мою версию.

Вид у него был истощённый. Тёмные, почти чёрные круги под глазами, щетина на щеках, которой раньше не было, осунувшееся лицо. А ещё он был зол. Очень зол. Это читалось в каждой линии его напряжённого тела, в сжатой челюсти, в том, как дёргалась жилка на виске.

Меня радовало немного, хотя бы самую малость только то, что Лаура Негроне сидела достаточно далеко от него. В другом ряду, но те взгляды, что она бросала на него, опаляли и когда переводила их на меня, полные триумфа и злорадства, было просто невозможно передать словами.

Но самое разрывающее, самое болезненное из всего этого безумия, что заставляло меня задыхаться, это то, что на её запястье, на том же самом месте, что и у меня, была точно такая же метка. Абсолютно идентичная.

Роза.

— Сторона обвинения, — судья строго посмотрела на обвинителя, поправляя очки на носу, — я рассматриваю только факты и доказательства, а не домыслы и предположения. Представьте доказательства.

— Безусловно, ваша честь, — мужчина кивнул и достал из папки несколько больших фотографий, передавая их судье. — Мы предоставляем экспертизу, которая подтверждает, что метки абсолютно идентичны.

Метка у господина Каина Дезы, метка у Лауры Негроне и метка у Юны Фиоре. Все три совпадают до мельчайших деталей. Но что поразительно и является ключевым доказательством метка у Лауры Негроне появилась раньше. А новую татуировку, — он сделал паузу для эффекта, оглядывая зал, — господин Каин Деза не набивал!

Тогда Фабио, мой адвокат, нервно поднялся, вытирая платком лоб:

— Но насколько стороне защиты известно, господин Каин Деза действительно за последние несколько лет не набивал татуировок, это правда. Однако он обращался к мастеру, чтобы освежить рисунки которые у него были, сделать ярче. И это произошло именно в то время, когда у моей подзащитной появилась её метка.

— Это подтверждается, — кивнул обвинитель неожиданно спокойно. — Господин Каин Деза действительно обращался к мастеру. Но это не отменяет того факта, что две метки существуют одновременно, и одна из них — подделка сделаная со злым умыслом и корыстью котора привела к пропаже наследницы клана Негроне!

— Тогда поясните суду как так случилось, что Лаура Негроне отсутствовала целый год. — Судья хмуро перевела взгляд на девушку коорая тут же опустила взгляд на свои руки и состроила скорбную физиономию.

— Мы просим мисс Лауру Негроне подойти к трибуне и рассказать свою версию событий. Где она была всё это время. Её не было больше года. Так же все мы знаем, о том, что ваша машина слетела с дороги и загорелась, а вас признали мёртвой.

Лаура, одетая в скромное бежевое платье, которое делало её похожей на ангела, медленно, неуверенно поднялась и дрожащими шагами вышла к трибуне. Её глаза были красными, припухшими, будто она много плакала.

— Лаура, — обвинитель обратился к ней мягко, почти по-отечески, — расскажите нам, пожалуйста, что с вами произошло. Где вы были все это время?

— Я... —голос дрогнул, она сглотнула, вытирая слезу. — Всё это время меня держали взаперти. В старом заброшенном подвале на окраине города. Группа бездомных мужчин похитила меня после той аварии. Они... они брали у меня кровь регулярно, каждую неделю, держали в клетке и не давали мне абсолютно никак выбраться, закрывали на замки. Я была беспомощная, напуганная, одна в темноте...

Она всхлипнула, и кто-то в зале тоже всхлипнул сочувственно.

Фабио вскочил:

— Но позвольте! Вас же официально похоронили! Почему ваша семья не начала поиски, не требовала дополнительных экспертиз?!

— Ваша честь, — встал представитель семьи Негроне, пожилой элегантный мужчина, — позвольте пояснить. В машине после аварии был обнаружен обгоревший до неузнаваемости труп. И исходя из состояния матери Лауры, которая в тот момент была просто не в себе от горя утраты дочери, находилась на грани потери разума, мы не стали мучить её дополнительными тестами ДНК, экспертизами. Это было нашим упущением, мы признаём это. Но всё это делалось исключительно во благо семьи, чтобы