Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

в мусорку, мы вышли из дома и сели в его машину. Каин протянул мне мягкий плед тёмно-серого цвета, что лежал аккуратно сложенным на заднем сидении его машины, а потом наклонился ко мне и дёрнул за какой-то рычаг сбоку на моём кресле, и оно откинулось назад, приняв почти горизонтальное положение, превратившись в подобие кровати.

— Поспи, — его голос прозвучал мягче, чем обычно, почти нежно. — Я разбужу тебя, как только мы приедем. Дорога неблизкая.

Я была невероятно, безумно благодарна ему за эту заботу, за эти простые действия, потому что спать хотелось просто невероятно, невыносимо, веки слипались сами собой. Он включил какую-то тихую медленную музыку без слов, только мелодию что-то успокаивающее и убаюкивающее, от чего я моментально отключилась.

Мне было так хорошо и спокойно, а главное, в салоне было очень тепло, печка работала, обдувая меня тёплым воздухом. Мерный стук колёс по ровной дороге, негромкая музыка, запах Каина рядом всё это успокаивало меня, убаюкивало, и я уснула так крепко, как не спала, наверное, никогда.

Но в себя я пришла отнюдь не из-за того, что Каин меня разбудил как обещал.

Мы резко, с визгом тормозов остановились. Машину дёрнуло вперёд, ремень больно впился в бедро, и послышался громкий звук криков, множества голосов сразу, сливающихся в какофонию.

— Блядь, — резко, зло выругался Каин сквозь стиснутые зубы, и в его голосе прозвучала такая ярость, что я проснулась окончательно.

Я сонно приподнялась, протирая глаза и пытаясь сообразить, что происходит, хотела посмотреть в окно, понять, где мы, но он тут же резко, почти грубо перехватил меня своей рукой за затылок и прижал так, чтобы моё лицо было спрятано, утоплено в изгиб его горячей шеи.

— Блядские выродки, — прорычал Каин низко, опасно, и я почувствовала, как его тело напряглось всё, каждая мышца налилась силой, готовой взорваться действием, и начал резко сдавать назад, двигатель взревел, но тут же опять затормозил с таким же громким визгом резины.

Я осторожно, стараясь не привлекать внимания, через его широкое плечо посмотрела в окно и увидела картину, от которой сердце ухнуло вниз.

Машина была буквально облеплена людьми со всех сторон. Они окружили её плотным кольцом. Множество людей с огромными профессиональными фотокамерами с длинными объективами и микрофонами на длинных штангах тыкали ими в стёкла машины, стучали по капоту кулаками и пытались заставить Каина открыть окно, дверь, хоть что-то.

Они что-то кричали все разом, перекрикивая друг друга, их лица были возбуждёнными, жадными, делали снимки непрерывно, вспышки слепили глаза даже через тонированные стёкла, превращая всё вокруг в стробоскоп.

— Что это? — я тихо, испуганно проговорила, крепче обнимая Каина за шею и пытаясь стать ещё меньше, спрятаться. — Откуда они тут? Кто эти люди?

— Скорее всего, кто-то и слил информацию прессе о том, что мы едем на встречу с родными, — объяснил он сухо, набирая чей-то номер на телефоне одной рукой, второй продолжая держать меня, прижимая к себе. — Новость о том, что у меня появилась омега, тем более истинная пара, вызвала огромный резонанс в обществе. Журналисты хотят быть первыми, кто сделает твоё фото. Подожди секунду, не высовывайся.

Каин, всё так же придерживая меня одной рукой крепко, прижимая к себе, второй поднёс телефон к уху:

— Ты далеко? — коротко спросил он, и по тому, как сжалась его челюсть, я поняла — он на пределе. — Отлично. Тогда мы ждём. Не жалей их. Устрой им хороший душ, — бросил он в трубку жёстко и отключился, швырнув телефон на панель.

От этих слов, от того тона, которым он их произнёс, я вздрогнула всем телом.

— Что ты собираешься делать? — спросила тихо, неуверенно, положив свою руку Каину на затылок и слегка, успокаивающе царапая его ногтями по горячей коже головы, чувствуя под пальцами его напряжение.

В ответ на мои действия, на это простое прикосновение у него вырвалось хриплое, низкое рычание, которое вибрацией прошлось по моей коже, но оно больше походило на мурчание довольного хищника, чем на угрозу.

— Ничего такого, чтобы могло им по-настоящему навредить, причинить физический вред, — ответил он, и его рука на моей пояснице сжалась чуть сильнее. — Не переживай. Сейчас ты увидишь небольшое шоу.

И в этот момент, буквально через несколько секунд после его слов, я услышала громкий коллективный визг, а потом на нашу машину обрушился просто огромный, мощный град водяных брызг под таким напором, что люди начали падать, спотыкаться друг о друга.

Я отпрянула от Каина, выпрямившись в кресле, и увидела, как рядом с нашей машиной, расчищая пространство, остановилась огромная красная пожарная машина, и какой-то высокий мужчина в форме на её крыше держал в руках толстый пожарный шланг и методично, с явным удовольствием обливал кричащих людей ледяной водой под огромным напором.

Видимо, вода была действительно очень, холодной, потому что они все завизжали ещё громче, начали в панике прятать дорогую технику и аппаратуру под куртки, отпрыгивая от нашей машины во все стороны, расчищая дорогу. Послышался отборный, грязный мат и ругань на разных языках, но толпа редела, отступала.

Каин опустил стекло со своей стороны совсем немного и показал большой палец вверх, одобрительный жест тому, кто это устроил, и я, приглядевшись внимательнее, щурясь, поняла, что наверху пожарной машины, держа шланг и ухмыляясь во весь рот, стоял Саян.

Мы поехали дальше, объезжая мокрых, злых журналистов, и мне на самом деле было даже немного смешно, несмотря на весь абсурд и страх ситуации, от того, как именно это произошло, как просто и эффективно. Он действительно не причинил людям настоящего вреда, не покалечил их, и я знала наверняка, что Каин мог бы поступить гораздо жёстче. Мог просто снести их всех своей машиной, но этот поступок, как мне кажется, он выбрал всё-таки из-за меня, щадя мои нервы. Потому что Каин был очень, жёстким человеком, безжалостным, и любое вторжение в его личную жизнь бесило его до предела, до желания крушить всё вокруг.

Когда мы наконец подъехали к высоким кованым воротам особняка, Каин остановил машину, помог мне выбраться, поддерживая под локоть, но тут же нахмурился тяжело, его брови сошлись на переносице, осматривая множество дорогих, роскошных машин самых разных марок, припаркованных рядом со входом.

— Держись за мной, — напряжённо сказал, и его рука легла мне на поясницу, почти толкая вперёд. — Не отходи. Ни на шаг.

Мы вошли в дом, массивная дверь