Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

Но стоило мне увидеть его… То, как лучи закатного солнца багровым светом легли на его плечи и очертили татуировки похожие на черное пламя, расплывающееся по коже… как его радужка на миг окрасилась алым делая его больше похожим на бога войны, а не на человека… Меня затрясло. А когда он стянул брюки и бельё...

Страх вернулся холодной волной. Он был огромным. Слишком огромным. Твёрдым, налитым.Этоникогда не поместится.

— Не бойся, — прорычал он, снова устраиваясь между моих бёдер, прижимаясь своим телом к моему. Я почувствовала его горячую, твёрдую плоть, между нами, как она давит на мой живот. — Ты создана для того, чтобы принимать меня. Твоё тело знает это, даже если твой разум ещё боится.

Он направил головку и надавил. Я почувствовала, как он начинает входить, медленно, но неумолимо, преодолевая сопротивление. Слишком много.

— Дыши, — прорычал он, целуя мою шею, ключицы. — Просто дыши и расслабься.

Он продолжал входить, сантиметр за сантиметром, и я чувствовала каждый миллиметр, как он растягивает меня изнутри, заполняет до предела.

— Больно... — выдохнула, зажмурившись, цепляясь ногтями в его спину.

Он вошёл глубже, и внезапно я почувствовала острую, пронзительную боль. Что-то внутри поддалось и слёзы выступили на глазах.

Каин замер, полностью войдя, не двигаясь. Его тело было напряжено, и я чувствовала, как дрожат его мышцы от усилия сдерживаться. Его лоб прижался к моему, дыхание рвалось тяжёлыми толчками.

— Всё... Теперь ты вся моя, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Просто дыши. Привыкай.

Я лежала под ним, тяжело дыша, чувствуя, как острая боль утихает, превращаясь во что-то другое. Чувство невероятной наполненности. Близости. Соединения.

— Можешь... можешь двигаться, — прошептала я наконец.

И это было ошибкой.

Потому что что-то в его глазах изменилось мгновенно. Последние остатки контроля испарились. Его зрачки расширились ещё больше, поглотив весь цвет, оставив только абсолютную черноту.

Его клыки удлинились, обнажились в хищном оскале.

Гон накрыл его полностью.

— Моя девочка хочет продолжить… — прорычал он, и это был уже не человеческий голос. — Это хорошо, потому что я больше не остановлюсь.

Он вышел почти полностью, и я едва успела вдохнуть, как он вошёл обратно одним жёстким, глубоким толчком, выбивая весь воздух из лёгких.

И начал двигаться.

Жёстко. Глубоко. Безжалостно. Снова и снова, устанавливая жестокий ритм. Каждое его движение было всполохом пламени в каждой клетке моего тела. Его руки сжимали мои бёдра так крепко, что я знала — завтра там будут огромные синяки. Но боль смешалась с чем-то другим.

С удовольствием, которое накатывало волнами, становясь всё сильнее. Я хваталась за его плечи выгибаясь под ним. Желая прижаться плотнее. Быть ближе к его жару. Пытаясь поймать пересохшими от стонов губами воздух.

— Моя, — рычал он с каждым толчком. — Только моя.

Он подхватил меня под бёдра и выпрямился. Я попыталась коснутся пальцами ног кровати, но не смогла. Повисла в его сильных руках упираясь лопатками в постель.

От того как глубоко он начал входить в меня придерживая за бедра и поменял угол, я закричала от удовольствия срывая голос. Он входил еще и еще, и я закричала его имя словно молитву. Он нашёл эту точку внутри меня и теперь безжалостно бил в неё снова и снова.

— Каин... я.… я не могу... слишком... — прохрипела я бессвязно хватаясь за простыни над головой и она затрещала под моими пальцами от натяжения.

— Ты так близка… Давай же.

И будто повинуясь его приказу, моё тело послушалось. Наслаждение било по нервам, как электрические разряды. Оргазм обрушился с ошеломляющей силой, разорвал на части, ослепил. Я кричала его имя, выгибаясь, сжимаясь и ловя звезды, мелькающие под веками.

Но Каин не остановился. Даже не замедлился. Продолжал двигаться с той же жестокой интенсивностью.

— Ты такая сладкая, когда тебе хорошо. Я хочу еще. Мне мало одного твоего раза.

— Не могу... слишком чувствительно... — я пыталась отстраниться, но некуда было деться. Он держал меня крепко, насаживая на себя снова и снова.

И вдруг он резко вышел из меня. Я растерянно открыла глаза, не понимая, что происходит.

Каин перевернул меня на живот одним мощным движением, будто я была куклой. Потом грубо приподнял мои бёдра, заставляя встать на колени, упереться руками в кровать.

— Вот так, — прорычал он, устраиваясь за моей спиной.

Я почувствовала, как он направляет свой член к моему входу снова. Но так всё было по-другому. Я чувствовала себя ещё более уязвимой, открытой, беззащитной. Не могла видеть его лицо, его глаза. Была полностью в его власти.

— Каин, подожди... — попыталась я, но он уже входил.

Он входил глубже. Гораздо глубже. Настолько, что я чувствовала его где-то в самой глубине, упирающимся во что-то внутри.

Он вошёл до упора одним толчком, и я застонала в подушку, сжимая пальцами ткань. Это было слишком. Слишком глубоко. Слишком полно. Слишком много.

— Идеально, — прорычал он, его руки жёстко сжали мои бёдра, удерживая на месте. — Блядский рай...Ты создана для меня.

И начал двигаться снова. Но теперь это было совсем по-другому. Жёстче. Грубее. Глубже. Гон превращал его в нечто первобытное и безжалостное. Каждый его толчок был мощным и вбивал меня в матрас. Звуки, которые наполняли комнату, были непристойными, удары плоти о плоть, мои стоны, его рычание.

— Моя, — повторял он снова и снова, как мантру. — Моя омега. Моя. Никто другой тебя не коснётся. Никогда.

Я чувствовала, как внутри снова начинает накапливаться напряжение несмотря на то, что я только что испытала. Моё тело отзывалось на него, как натянутая струна на касание, подчинялось ему полностью.

И вдруг я почувствовала что-то странное. Что-то внутри меня начало расширяться, распухать, растягивая меня ещё больше. Я попыталась оглянуться, но Каин одной рукой прижал мои лопатки, и я впечаталась грудью в подушку.

— Не сопротивляйся, — прорычал он, и в его голосе была смесь предупреждения и торжества. — Узел формируется. Мы будем связаны.

Узел.

Паника взорвалась в моей груди.

— Нет! Каин, стой! Я не готова! Вытащи его! — я попыталась вырваться, уползти, но было поздно.

Узел полностью сформировался внутри меня, раздулся, запирая нас вместе. Растягивая меня изнутри до невозможности, до грани. Слишком много. Я не могла пошевелиться, не могла сбежать. Мы были связаны, сцеплены, и разорвать эту связь было невозможно.

— Слишком... слишком много... не помещается... — я