Леди и Орк - Финли Фенн

до самого утра, когда мысли о Гримарре каким-то образом превратились в реальность, когда его большое тело шагнуло сквозь занавеску. Здесь, так близко, и шепчущий голод в мыслях Джул вскинулся, его запах почти перебивал всё остальное в маленькой комнате — но нет, нет, он продал её, и она прижала руки к глазам так сильно, что стало больно.

— Что, — выдавила она, даже когда её предательский язык высунулся, чтобы облизать губы. — У тебя есть новости, я полагаю.

Он не заговорил, но когда Джул опустила руки и посмотрела на него, правда была там, в его глазах. Новости от людей. И внезапно стало слишком ясно, какими были эти новости, и когда Джул научилась так хорошо читать этого орка, как всё это вообще произошло, почему.

— Они приняли твои условия, — услышала она свой деревянный голос. — Не так ли?

— Да, — ответил он. — Всё решено.

Глава 31

Джул знала, что этот момент настанет. Но даже при этом слова Гримарра, казалось, вскрыли свежую, кровоточащую рану прямо в её сердце. Дело сделано.

— Мои поздравления, — произнес её ровный голос; глаза были прикованы к полу у его ног. — Должно быть, ты доволен.

Гримарр ничего не ответил, лишь продолжал стоять, а Джул пыталась справиться с дыханием, набраться сил.

— Когда мне отправляться? Скоро?

— Да, — последовал ответ; его голос был таким же безжизненным, как и её. — Они уже разослали весть своим людям, и сейчас те сворачивают лагерь. Гонцы также отправились в города, и мы ждем лишь того момента, когда магистраты закрепят это слово законом.

Что ж. Он добился своего. Все грандиозные планы этого орка в самом деле привели к немыслимому. И будь это два дня назад, Джул, возможно, разразилась бы восторженным смехом, бросилась ему на шею и сказала бы, какой он гениальный, расчетливый зверь — но в данный момент она могла лишь сидеть и наблюдать, как одна за другой накатывают волны страха и отчаяния.

— Возможно, после этого тебя еще ждет хорошая жизнь, — произнес голос Гримарра, тихий и запинающийся. — Ты вернешься к своим слугам и своим лошадям. Я знаю, как ты скучала по дому.

Эти слова прозвучали странно, шокирующе больно, разрезая пелену в мыслях Джул, словно ножом, и она наконец резко вскинула голову, чтобы посмотреть на него; её глаза широко раскрылись при виде его бледного, осунувшегося лица.

— Моему дому? — услышала она свой пронзительный голос. — С Астином? С человеком, который убьет моего сына против моей воли, а потом никогда не позволит мне забыть о том, что он существовал? Разве ты еще не заметил, орк, — ей пришлось остановиться, судорожно глотая воздух, — что я ненавижу Астина ничуть не меньше твоего?!

Губы Гримарра дернулись, и он на мгновение закрыл глаза.

— Я знал, — тихо сказал он. — Но я надеялся, что ошибался.

Да проклянут боги этого орка и его манеру всё выворачивать так, как ему удобно. Джул почувствовала, как её руки крепко сжались, став влажными и холодными.

— Что ж, ты не ошибался, — процедила она сквозь зубы. — А теперь, когда ты спровоцировал Астина до невообразимых пределов, ты умываешь руки и бросаешь меня ему под ноги.

Рука Гримарра поднялась, чтобы потереть рот, и снова бессильно опустилась.

— Лорд Норр причинит тебе вред? — спросил он. — За это.

Джул подумала о том, чтобы солгать, но зачем ей защищать этого орка после всего, что он с ней сделал?

— Да, — устало ответила она, пока в мыслях проносилось тошнотворное видение конского хлыста Астина. — Причинит.

В этом не было никаких сомнений — на данном этапе вопрос был лишь в степени тяжести, — и Джул почувствовала, как её пульс учащается, а глаза зажмуриваются. Она встретит это с достоинством. Она будет храброй. Как её сын.

— Тебе следует бежать, — произнес голос Гримарра, горячо и тихо. Как будто он действительно это предлагал, и Джул снова поймала себя на том, что смотрит на него разинув рот, а сердце грохочет в ушах.

— Нет, я не могу бежать, — выдавила она, — и кому, как не тебе, это знать. Если твой договор строится на моем благополучном возвращении к Астину, а потом я сбегу, все подумают, что я вернулась к тебе. Астин с радостью поддержит их в этом убеждении, и они растопчут твой мир в пыль. Благодаря тебе, орк, я теперь навечно в ловушке у Астина.

Но Гримарр уже знал это, конечно же, знал, и его выдох был медленным, тяжелым, полным смирения.

— Ах, женщина, — прошептал он. — Я не ожидал этого от тебя.

Джул подтянула колени к груди и крепко обхватила их руками.

— Что ж, я от тебя этого тоже не ожидала, — сказала она. — Но вот мы здесь. И, по крайней мере, так ты сможешь получить… — ей пришлось сглотнуть, заставляя себя выплюнуть эти слова, — новую пару. Лучшую. Такую, какую ты на самом деле хотел всё это время.

Повисла на мгновение ужасная, гнетущая тишина, горечь поднималась и ждала, чтобы заполнить её — и внезапно чьи-то руки, живые, теплые, оказались на коже Джул. На её лице, приподнимая его навстречу его лицу, и вот его лоб прижался к её лбу, его запах наполнил её легкие своей теплой, сочной сладостью.

— Ах, женщина, — прошептал он. — Не говори так. Не думай так. Ты была лучшей парой, чем я когда-либо заслуживал. Ты прекрасна, храбра, сильна и горда. Ты добровольно защищала нас перед своим собственным народом, а теперь ты… — он сделал судорожный, дрожащий вдох, — ты отдаешь свою собственную жизнь ради жизней моих братьев. Ты принимаешь судьбу, которую я навязал тебе, с честью, и ни разу ты не умоляла, не сражалась, не пыталась сбежать. Вместо этого ты утешаешь нашего сына, говоришь добрые слова Бальдру и обрушиваешь позор на мою голову.

Джул не ответила, не смогла, и он придвинулся ближе, вдыхая её запах, бережно держа её лицо, словно величайшую драгоценность.

— Ты истинная пара, — произнес он. — Редкое сокровище, что с гордостью носит сына, о котором я мечтал всю жизнь. А я продал тебя. Я продал тебя тому, кого ненавижу больше всех на свете, кроме самого себя.

Его руки дрожали на её коже, его дыхание теперь вырывалось странными, высокими всхлипами, и Джул поняла, что он плачет. Этот ужасный орк, который так основательно предал её, лгал ей, выбросил её прочь, плакал в её объятиях.

— Ты вправе говорить, — выдохнул он сквозь рыдания, — что я хуже твоего отца. Я предал и свою пару, и собственного сына. Я никогда ни о ком