Влюблённый жнец - Лола Кинг

— Я не знаю.

— Ради бога, Дюваль. Ты такой жалкий человек. Посмотри на себя, едва держишься. О чем ты думаешь? Как я это сделаю?

— Я не знаю, чего твой отец хочет от нее, Рен.

Я поправляюсь на стуле, и он вздрогнул, вырвав из меня тихий смешок.

— Я скажу тебе, что заметила моя другая сторона. Нож для писем, который я мог бы воткнуть тебе в шею. Уголок твоего стола, о который я мог бы ударить тебя по голове столько раз, что ты бы стал неузнаваем. И мне очень нравится твой галстук. Я просто затяну его очень медленно, пока твои глаза не выпучатся из орбит.

— Джо! — кричит он, и через долю секунды в комнату вбегает его охранник.

Дюваль так потел, что ему пришлось вытереть лоб платком, который он держал в нагрудном кармане костюма.

— Да, сэр?

— Проводи мистера Хантера из здания, пожалуйста. На сегодня всё.

Я киваю, вставая и махая ему книгой. — Я получил то, что мне было нужно.

— Рен, — кричит он, когда я уже собираюсь выйти.

Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь к нему. Кто знает, смогу ли я удержаться от того, чтобы не покончить с его жизнью.

— Твой отец — титан. Ему не нужно получать одобрение совета, чтобы пригласить женщину в инициацию, и он не обязан объяснять причину. Я клянусь, я не знаю, что он хочет от Пенелопы.

— Мое гребаное несчастье, — бормочу я. — Это то, чего он всегда хотел.

Я ухожу, не дожидаясь его ответа. Я уже слышу его слова. После того, что ты сделал, ты должен его понять.

Я скрежещу зубами, следуя за Джо по лестнице. Перед тем как пересечь коридор и выйти, мы слышим шум справа. Он доносится из-за двери, ведущей в комнаты Афродит. Технически это подземелья, которыми Тени могут пользоваться, когда захотят.

Иногда с Афродитами, иногда с их Герой, если им так хочется.

— Наверное, эту изменщицу Геру наказывают, — говорит Джо с отвращением.

— Держи свои комментарии при себе, — отвечаю я тихо.

Я твердо намерен покинуть храм, но что-то меня останавливает. Я не могу объяснить, что именно. Инстинкт, от которого волосы на затылке встают дыбом.

Я понимаю, что это, когда поворачиваюсь к двери и прислушиваюсь. Раздался крик. Едва слышный, потому что комнаты звукоизолированы, но я услышал слабый зов о помощи.

И что-то глубоко внутри меня узнало этот голос.

В ту же секунду, когда я слышу его снова, я вырываю дверь и бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Иди на хрен, иди на хрен! — слышу крик Пич.

Я ещё не вижу её, только спины двух мужчин, которые пытаются затолкнуть кого-то в подземелье, но я не сомневаюсь, что это её маленькое тело сдерживает их.

Я останавливаюсь прямо за ними, видя её рыжие волосы, мелькающие между ними.

— Я видел, как ты сосала член, Пич. Ты так любишь это дерьмо, что готова умереть, чтобы в тебя вставили два одновременно.

Это Майлз. Мой товарищ по команде по лакроссу, которому я уже преподал урок, когда дело дошло до неё.

— Если ты собираешься ослушаться и прийти в подземелье без присмотра, ты должна знать, что за это придется заплатить, Гера.

А это его отец, Пол, который каким-то образом в этом году втянул своего бесполезного сына в Круг.

— Ткните в меня своими карандашными членами, и я их откушу, — шипит она.

Боже, я обожаю эту женщину. Ее храбрость действительно не имеет себе равных.

— Ты знал, что однажды она бросила стул в бариста в кофейне, который сказал ей «улыбнись»? Он сказал это один раз, а она предупредила его, чтобы он больше так не говорил. А он сказал. Всегда слушай ее предупреждения, — говорю я.

Они оба поворачиваются одновременно, но мой взгляд прикован к Пич. Ее руки сжимают деревянную дверную коробку, а волосы в беспорядке, как будто кто-то тащил ее за них.

— О, это плохо.

Отсутствие каких-либо эмоций в моем голосе приковывает внимание всех к мне, и мир, похоже, замер от того, как все застыли.

Я понимаю, что, сказав это и глядя на Пич, я дал понять, что она в беде, и мои догадки подтверждаются, когда она делает несколько шагов назад и уходит в комнату.

— Рен. — Ее голос из пламенного превратился в тихий хрип. — Они... Они. То, что они делают с женщинами здесь...

Я наклоняю голову, и она видит, что я уже вышел из себя.

Эта женщина — часть меня. Незначительное, практически незаметное изменение в моём поведении для неё ясно как день.

— Она вломилась в храм. Она вошла в зону, запретную для Гер, — говорит Пол за моей спиной. — Правила должны соблюдаться, Рен. Действия имеют последствия.

Я игнорирую его, наблюдая, как дрожит нижняя губа Пич, которая продолжает замыкаться в комнате, пытаясь уйти от моего приближающегося тела. Ее спина упирается в комод, который, как я знаю, забит всевозможными секс-игрушками, которые приведут ее в ужас. Я останавливаюсь в сантиметре от нее, и она откидывает голову назад, чтобы увидеть мои глаза.

— Я знаю, — шепчет она. Не потому, что не хочет, чтобы ее услышали, а потому, что, по-моему, не может нормально дышать. — Я знаю, ты просил не приходить. Я... я...

Ее глаза бегают между моими, показывая, что она понимает, что перешла черту. Что это тот вид неприятностей, из которых она не выберется без последствий.

— Закончи фразу, — говорю я спокойно, поощряя ее говорить.

Она резко вдыхает, затем выдыхает: — Прости.

Она вздрагивает, когда я протягиваю руку к ее лицу, чтобы откинуть с уха буйные пряди волос.

Я качаю головой.

— Почему ты меня боишься? — шепчу я.

— Потому что… — Ее грудь дрожит, когда она пытается дышать. — Ты другой.

Последнее слово едва слышно. Она не хочет, чтобы я его услышал, не говоря уже о двух клоунах за моей спиной.

— Я другой.

— Ты меня пугаешь.

Я мягко улыбаюсь ей.

— Думаю, немного бояться меня может только пойти тебе на пользу, Пенелопа, детка. Это может удержать тебя от неосторожности и от того, чтобы вляпаться в неприятности, с которыми ты не сможешь справиться.

Я ласково глажу её щеку костяшками пальцев.

— Но я хочу, чтобы ты помнила: когда я такой, когда я другой, ты единственная, кто в безопасности от меня.

Моя рука опускается на её шею, а затем на ключицу. И тут я замечаю, как поцарапано её плечо. Рана свежая, кровь ещё не успела запечься, и на коже видны маленькие красные точки.