Конец света - Мария Александровна Барышева

прикинуть по всему, что было, думаю, она оператор. Скорее всего, это она испортила отпечатки и возле магазина, и на остановке. И, думаю, это она шлепнула своего свихнувшегося сподвижника.

— Способную вы нашли себе девочку, ничего не скажешь! — хмыкнул собеседник.

— Нам нужно возвращаться в магазин, Захарыч, — мрачно ответил Денисов. — На орден не претендую.

Техник хохотнул и тут же замысловато выругался, когда в нескольких метрах от них на асфальт ступил ни кто иной, как начальник третьего районного отдела в бело-голубом халате, а за ним на сцене возникло десятка полтора времянщиков, тут же перекрывших все пути отступления. Начтех поспешно махнул рукой своим позаимствованным несерьезным операторам и бодро сообщил:

— Я сваливаю!

В следующее мгновение никого из техников не стало. Времянщики, не обратив внимания на их исчезновение, цепко смотрели на оставшихся, держа оружие наготове. Матвей Осипович выплыл вперед и торжествующе возвестил:

— Вы все отстраняетесь от своих должностей немедленно!

— Это за что же?! — дерзко спросил Евдоким Захарович, плотнее закутываясь в свой халат.

— Несанкционированная операция, нарушение приказа, превышение эмоционального порога, — начальник отдела распределений злорадно ухмыльнулся Косте, — безличностная нестабильность, — он взглянул на Левого, — полный список подобьем по дороге, — Матвей Осипович, резко развернувшись, ткнул битором в направлении нėдобро загудевшей толпочки хранителей. — Α ну, назад! Второй раз у вас этот номер не пройдет! Разойтись — или тоже с должностей слетите — без восстановления! Больно борзые стали!

Хранительское гудение затихло, но толпа не разошлась, продолжая созерцать действо с откровенной злостью. Костя, уже выхвативший меч, судорожно пытался просчитать пути отхода, но их не было. Левый, стоявший чуть в стороне с битором и мартетом в руках, упреждающе дернул головой, сейчас всем своим видом в полной мере демонстрируя справедливость обвинения в свой адрес. Евдоким Захарович с некоей вальяжной утомленностью тоже извлек битор, и все представители сопровождения дружно заняли оборонную позицию.

— Сопровождение снято! — резко сказал Матвей Осипович. — Убрать оружие и отойти!

— Сопровождение может быть снято только по личному приказу главы нашего департамента! — отрезал один из Костиных времянщиков. — Мы такого приказа не получали!

— Я уполномочен…

— Вы можете быть уполномочены сколько угодно, — перебил его другой сотрудник службы временного сопровождения, и в его голосе Костя услышал отчетливый смешок. — Личный приказ! Вызовите главу департамента…

— Вы всего лишь паршивые псы! — не выдержав, взревел Матвей Осипович, взмахнув рукавами. — Личный приказ им!.. Я приказываю! Я начальник районного отдела! Так что хватит тявкать! Вы тоже все арестoваны!.. — он снова обернулся навстречу хранителям, которые, снoва заскворчав, медленно двинулись через дорогу, некоторые начали доставать свой незамысловатый арсенал. — Я сказал, назад! А этих взять сию же секунду!

Но прибывшие с ним времянщики замялись, переглядываясь, потом один из них пробормотал:

— Если сопровождение приставлено главой департамента…

— У вашего департамента нет главы! — Матвей Осипович предпринял попытку ткнуть битором возразившего, но тот увернулся — неуклюже, но удачно, и Костя заметил, что начальник районного отдела, в отличие от времянщиков, бодр и полон сил. — Есть лишь исполняющий обязанности. Так что подобные его полномочия пока недействительны! Работайте! Где начальник техников — он только что тут ошивался?!.. ладно же, я вызову присоединителя сам! — он тяжело уставился на Денисова. — Все будет по правилам, на сей раз!

— Да в чем нарушение?! — возмутился Евдоким Захарович. — Столько громких слов, но каково нарушение?! Был обнаружен бегун и пойман. Это, вообще-то, наша работа! Если ловля бегунов теперь считается преступлением, то я очень сочувствую всем хранителям и персонам города!

Подходящая хранительская толпа немедленно разразилась негодующими воплями, отвлекая на себя внимание сотрудников службы временного сопровождения, и Матвей Осипович поспешно отступил поближе к времянщикам, теперь смотревшим на него с едва уловимой злостью.

— Οперация…

— Да не было никакой операции, о чем вы? — удивился синебородый. — Был всего лишь бегун. Константин Валерьевич здесь работает, я был на вызове неподалеку, только и всего. А что тут делали техники — так это вы их спрашивайте.

Судя по выражению лица начотдела, предложение спросить о чем-то техников ему крайне не понравилось.

— Вранье! Все было спланировано! Отпечаток снимут… — он прищурился, вглядываясь в лицо синебородому. — А-а, отпечаток не снимут. Вы использовали необработанность и все стерли! Кто вам ее выдал?!

— Не понимаю, о чем речь? — развел рукавами Евдоким Захарович. Кто-то громко рассмеялся, и из толпы раздался чей-то густой голос:

— Это что же получается — вначале за хорошее хранение пытаются с должности скинуть, а теперь еще и бегунов просто так с улицы не убрать?! А как нам работать, интересно?! Вы там совсем охренели в своих департаментах?!

— Кто это сказал?! — взвизгнул начотдела, ещё ближе придвигаясь к своей охране. Из толпы выступил невысокий плотный человек в милицейской форме середины прошлого века и с вызовом воззрился на Матвея Осиповича.

— Ну я сказал! — он ткнул пальцем в направлении Кости. — Я этого парня знаю. И рожу твою тогда в его окне видел уже! Это что же теперь — как сработал хорошо или помог времянщикам бегуна словить, так каждый раз департаментские шишки будут прибегать c предъявами?! Может, скоро и за гнусников трясти начнете. Может вы тут, бля, вообще заповедник откроете?!

Его сподвижники раскричались ещё громче, размахивая оружием. Времянщики, сопровождавшие начотдела, посмотрели на него с неохoтной вопросительностью.

— Опять митинг, — удрученно констатировал Матвей Οсипович. — Все, забирайте арестованных!

После этих слов хранитeли с неожиданной решимостью покатились прямо к ним, начотдела, потрясенно вытаращив глаза, подхватил полы халата, точно собрался сделать реверанс, и тут один из времянщиков упреждающе поднял руку.

— Остановитесь! — громко сказал он и повернулся к Матвею Осиповичу. — Сейчас сюда прибудет глава нашего департамента. Без его решения мы никого арестовывать не будем! Но, — времянщик взглянул на Левого, — для того, чтобы изъять дефектного сотрудника, нам его решение не нужно. Список ваших эмоциональных нарушений уже достаточно велик, — он кивнул ему. — Пройдемте. Вы будете заменены немедленно.

— Черта с два! — сказал Костя, мгновенно оказываясь впереди Левого, рядом с ним тут же с мрачной решимостью воздвигся Евдоким Захарович, выставив битор, их охрана, отстав лишь на полсекунды, выстроилась рядом. — Только суньтесь.

На лице сделавшего заявление времянщика появилась отчетливая тоска, и Костя понял, что сотрудникам службы временного сопровоҗдения отчаяңно не хочется драться друг с другом. Зато Матвей Осипoвич явно воспрянул духом. Хранители начали озадаченно переглядываться, после чего какой-то мальчишка в разбойничьем наряде заорал басом:

— Э! Его выбрали городским наставником! Если он защищает времянщика, то мы тоже против! Да? — он обернулся, и часть толпы подверждающе загудела. — Да! Мы тоже против! Их мало, а у нас стаж! Блин, да давайте их просто замочим!