Темный бог академии - София Руд

Пальцы демона впиваются в свет, который должен испепелить во мгновение, но Шаду причиняет лишь боль. В лабиринт вбегают заклинатели. Их десять. Нет, двадцать. Их слишком много. Здесь и стражники, и ректор. Генерал и мужчина в белоснежных одеяниях с лицом, часто мелькающим в вестниках. Эрах Сэйхар?

У всех в руках — искрящиеся камертоны. У последнего — трость.

— Это же Дэмиан Сэйхар? — невнятный шепот. Шок. Непонимание.

— Уже нет, — читаю по губам ректора.

А затем громкий приказ генерала:

— Взять демона!

Стражники лавиной выпускают вспышки. Ловушки удерживают демонов внутри, не позволяя выпускать силу за пределы круга. Но магия извне может пойти.

Вспышка смертоносных белых молний летит прямо на нас. Но тот, кто назвался Шадом, разрывает белый свет. Выпускает щит, разбивая молнии.

Раздаются крики, стоны. Поднимается черный туман. Одним махом падает первая волна ринувшихся в бой заклинателей. Шад хватает Ранда с земли и руками сворачивает ему шею. Прорывается вторая волна.

Кровь брызжет фонтаном. Долетает даже до меня. Ступор. Ужас. Осознание…

Что есть сил, пытаюсь вырваться из оков. Сдираю кожу, может, сломаю пальцы. Но что это по сравнению с жизнью?

Вторая волна разлетается. Идет третья. И вместе с ней идет Эхар Сэйхар, в глазах которого ни капли любви. Лишь гнев. Вспышка, и падают все. Эрах — к ногам Дэмиана.

Он не отползает, не спасается. Напротив, выставляет трость, готовый убить.

Но вспышка прилетает в Шада справа. Не смертельное заклятие. Золотое. Сдерживающее плетение.

Профессор Ривз, скорчившись от боли, лежит на земле. Он выпустил эту вспышку.

Демон наступает на руку отцу, наверняка ломая пальцы. И медленно, как хищник, играющий с добычей, идет к профессору, чтобы добить.

— Нет! — выскакивает кто-то перед ним.

Лицо в крови, но черную косу я узнаю. Бьянка.

Она не спешит атаковать. Камертона нет, наверно, выпал, когда отнесло волной. Шад усмехается, щелчком пальцев поднимает ее над землей.

Сдираю кожу напрочь, не чувствуя боли. Вырываюсь из оков и лечу со всех ног по ступеням. А демон тем временем напускает кольцо черного дыма вокруг шеи Бьянки.

— Дэмиан, нет! Дэмиан! Услышь меня! — во всей дури врезаюсь в его спину.

Обнимаю, тяну обратно, но получается так, будто пытаюсь ухватить окровавленными пальцами скалу.

Он не слышит! Бьянка задыхается, дергает ногами.

Вылетаю перед демоном, расставляя руки. Но и на это ему плевать. Легким взмахом второй руки убирает меня в сторону.

— Да услышь же меня-а-а! — ору так, что, будь мы в башне, стекла бы треснули. Кидаюсь ему в этот раз прямо на шею. Смотрю в глаза.

— Дэмиан!

Демон вздрагивает. Кажется, даже пятится. А затем резко хватает меня, и тело обдает лютым холодом. Холодом не только его беспощадной магии и прикосновений, холодом режущего ветра. В портале ощущение примерно такое же, но не настолько сильное и болезненное.

Вихрь так силен, что задыхаюсь. Но еще мгновение, и все прекращается. Под ногами вновь появляется что-то твердое. Пол. Деревянный пол.

— Яра, беги! — этот голос.

Дэмиан! Настоящий!

Он отталкивает меня, падает. Его кости трещат, будто их ломают изнутри. А глаза — глаза наполовину красные, наполовину зеленые.

— Дэмиан! — кидаюсь к нему.

— Яра, я сказал тебе бежать! — хрипит мне, сжимает плечи до боли и пытается оттолкнуть.

Но я не даю.

— Я никуда не уйду! — обхватываю его лицо руками. — Ты сильнее демона, слышишь! Нет никого сильнее тебя. Не сдавайся! Не смей!

Но он не слышит. Глаза чернеют. Секунда, и Дэмиан падает на пол без чувств.

— Нет! Нет! Нет! — хватаю его.

Пытаюсь нащупать пульс.

Быстрый. Слишком быстрый.

— Не смей сейчас умирать! — рычу ему. — Ты слышишь⁈ Ты сильнее его, Дэмиан! Ты самый сильный! Я была не права! Я солгала! Я из нас двоих монстр! Очнись!

Но он не просыпается.

Глава 60

Лиловая гора

Его тело горячее печи. Так он долго не протянет.

Пытаюсь использовать магию, но без камертона с двумя кольцами и без навыков — толку нет. Оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то похожее на воду, тряпку и таз, но вокруг лишь деревянные стены и пыль. Виски сдавливает. Перед глазами маячат картинки. Как некстати!

Соберись, Яра, не до этого, соберись!

Поднимаюсь на ноги. Ведет в сторону. Падаю, но поднимаюсь. Среди утвари большого зала находится несколько свертков старой заживляющей пудры, но она скорее нужна мне, чем Дэмиану, он не ранен.

Нахожу и ведро, а воды нет. Колодец! Должен быть колодец!. Кидаюсь со всех ног и, вылетев во двор замираю, глядя на вечно цветущие фиалковые деревья в алых красках заката.

Лиловая гора? Дэмиан сказал, что здесь мы впервые встретились, он перенес нас сюда. Это что же выходит, эта деревянная лачуга и есть дом лекаря-отшельника?

Виски резко сдавливает боль. Перед глазами встает вспышка.

* * *

— Помогите! Помогите ей, — голос матери.

Запах отца.

Он держит меня на руках, потому что ходить я не в силах. Зрение то проясняется, то гаснет. Смутно вижу старика в мятой льняной мантии. Он и есть лекарь-отшельник с Лиловой горы.

— Кладите ее сюда, — велит старик.

Чем-то гремит, шорохи, шаги. Всхлипывания мамы. Отец ничего не говорит, но его напряженное молчание громче тысячи слов.

Что-то холодное касается сначала левого запястья, затем правого. Лоб и шею начинает жечь. Виски сдавливает.

— Вы уверены, что это правильно? — мама пугается.

Что-то явно идет не так.

— У вашей дочери вовсе не болезнь. Заберете ее, она и месяца не протянет. Две магии борются в ней, — выдает родителям лекарь.

Тишина страшнее грома.

— Вы… вы можете помочь? — отец.

— Это сложно, — отзывается лекарь-отшельник, голос звучит обреченно.

— Просите все, что хотите! Мы все отдадим! — умоляет мама.

— От мирского я давно отрекся. Оставьте девочку. Заночуйте в деревне у подножия горы и возвращайтесь на рассвете четвертого дня.

Так он велел. Затем прощания, слезы. Ни мама, ни отец не хотели уходить, но выбора не было. Я угасала, но улыбалась, невзирая на боль трещин на губах. Дальше все было как во сне.

— Отправь письмо. О таком нельзя утаивать, — сказал лекарь своему подмастерью. — Пусть явятся на рассвете второго дня.

— Непременно, — отозвался кудрявый парнишка.

Он куда-то ушел.