На кровавых крыльях - Брайер Болейн

— Пусть пробуют, я жду, — я мазнул взглядом вверх, оценивая зазор. — А вот тебе до этого светлого будущего не дотянуть.

Глаза Корегона расширились от дикого страха, когда оглушительный скрежет смыкающихся каменных плит заполнил уши.

— Блейк… стой! — выдохнул он сиплым, ломающимся шёпотом. — Прости… Пожалуйста… Не надо…

Но лимит моего милосердия был исчерпан ещё на пляже. Платформа опускалась — медленно, обдуманно и неотвратимо. Я упрямо держал с ним визуальный контакт. Корегон Фири прекрасно понимал, что спасения нет.

Всё закончилось за пару секунд. Стоило плите опуститься, как по Арене разнёсся тошнотворный, глухой хруст ломающихся костей.

Я резко отпрянул назад, тяжело дыша от усталости. Каменные платформы, выполнив боевой протокол, со скрежетом и лязгом начали послушно возвращаться в свои пазы. На стадионе воцарилась мёртвая тишина.

Меня колотило крупной дрожью. Я силой скрутил пальцы в кулаки, пытаясь унять этот адреналиновый тремор. До мозга только-только начинало доходить осознание того, что я сейчас прилюдно уничтожил своего лучшего друга.

И вдруг тишина лопнула. Стадион буквально взорвался. По трибунам покатилась колоссальная, оглушительная волна неистовых воплей, свиста и аплодисментов.

Я небрежно стёр ладонью чужую кровь со щеки, выпрямился во весь рост и нацепил на лицо свою фирменную победную мину, сканируя взглядом этот бурлящий амфитеатр. Все до единого студенты повскакали со своих мест, приветствуя нового лидера факультета. Высшие вампиры до умопомрачения обожали красивое, жестокое кровопролитие. Чистокровный триумф силы. Я только что превратил унылую школьную линейку в первоклассную гладиаторскую резню. Даже первокурсники из числа рождённых мором поддались этому массовому психозу и вовсю хлопали в ладоши.

И только один человек во всём этом беснующемся зале не аплодировал.

Пендрагон.

Она выделялась на трибуне ярким огненным пятном. Девчонка крепко прижимала Невилла к своей груди, а её зелёные глаза были намертво прикованы к моей фигуре.

Наши взгляды скрестились через всё пространство плаца.

О чём она думала в эту секунду? Чувствовала ли глубокое отвращение? Гордости в её глазах точно не было, тут без иллюзий. Колыхало ли её вообще то, что я только что провернул ради её же безопасности? Понимала ли эта рыжая дура, насколько сильно Корегон Фири жаждал пустить её на сувениры и как близко она была к смерти?

Мой мозг судорожно работал, пытаясь расшифровать выражение её застывшего лица. Но Пендрагон не проронила ни звука. Она просто упрямо и пристально смотрела на меня в ответ, пока оглушительный рёв стадиона обрушивался на нас двоих гигантской океанской волной.

ГЛАВА 25 — БЛЕЙК

Я почувствовал, как у меня треснула губа, когда я в очередной раз приложился затылком о каменную стену. Какое бы глухое удовлетворение я ни испытывал, пережив дуэль лидеров и предательство Корегона, оно быстро испарилось — если вообще успело появиться.

Мой путь за этот вечер пролёг от допроса у директора до неизбежного вызова на ковёр к собственному дяде. Я лениво слизнул кровь с разбитых губ, подавляя дикий инстинкт, требующий немедленной расправы. Вместо этого я замер, сцепив зубы до боли. Рана на боку, оставленная клинком Корегона, продолжала пульсировать тупой, обжигающей болью — на полное исцеление потребовались бы дни, а пока я лишь наскоро перевязал её бинтами, прежде чем явиться сюда.

Виктор был ниже меня на полголовы, но, несмотря на это, казался подавляюще могущественным, когда я стоял, привалившись к стене и стараясь изобразить подобающее смирение. Дядя был старше меня на целые столетия. С возрастом пришла сила, с которой я сейчас не мог тягаться. Он мог сойти за обычного человека лет шестидесяти, но само наличие признаков старения на его лице говорило о многом. Виктор был одним из древнейших вампиров, возможно, самым могущественным из ныне живущих.

Я сплюнул сгусток крови на полированный каменный пол и на мгновение допустил мысль о нападении. Но здравый смысл вовремя скомандовал отбой: против него у меня не было ни единого шанса. Следом прилетел резкий удар в живот. Я согнулся пополам, судорожно хватая ртом холодный воздух.

— Ты прилюдно опозорил меня, Блейк, — прорычал Виктор, шагнув ко мне вплотную. — Ты выставил наш великий Дом на посмешище.

— Похоже, сегодня это главное дерьмо на повестке, — холодно отозвался я, но тут же пожалел о дерзости: кулак дяди вновь обрушился на мою челюсть.

Я отчаянно боролся с головокружением, пытаясь удержаться на ногах, но слова Виктора достигли цели.

— Ты превратился в посмешище, — процедил он леденящим, пропитанным ядом тоном. — Устроил дикую драку со своей наречённой на глазах у всей Академии.

Я уже успел доложить директору Киму, что всю эту драку затеял я сам. Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы стать свидетелем того, что произошло на самом деле. К счастью, теперь он был мёртв.

На мгновение у меня в кабинете Кима действительно возникло искушение рассказать правду. Сказать, что я тупо защищался и весь бой только и делал, что сдерживал удары, чтобы случайно не переломать девке кости. Пендрагон вышла с той тренировочной площадки всего с несколькими синяками, в остальном на ней не было ни царапины. Но мысль о том, что её вызовут сюда, чтобы она столкнулась с удушающим гневом моего дяди вместо меня, заставила внутренности сжаться. Подставлять её под этот каток я не собирался, какими бы заскоками она ни обладала. Я слишком хорошо знал, на что способен Виктор. Столкновения с этой тварью лицом к лицу она бы просто не пережила. Поэтому я сознательно взял всю вину на себя и солгал. Я знал, что дядя вызовет меня на допрос с пристрастием, хотя и не ожидал, что это произойдёт так скоро.

— Я просто ставил её на место, — хладнокровно выдал я, удерживая лицо. — Она проявила ко мне вопиющее неуважение на людях.

Лицо Виктора исказилось от гнева: — Ты считаешь себя правым, идиот?! Ты сделал только хуже. Поколотить её наедине, без лишних ушей — это одно дело.

Конечно, так бы и было. Избиение сожительниц за закрытыми дверями давно стало нормой в нашей семье — по крайней мере с тех пор, как дядя возглавил род. С кулуарным наказанием я бы ещё мог смириться.

— Но ты дрался с ней публично! — оборвал мои мысли его громоподобный голос. — Теперь вся школа думает, что ты не в состоянии согнуть в бараний рог собственную невесту. Какую-то смертную девку, подумать только! — он выплюнул это слово с таким отвращением, будто у него рот заполнился чистым ядом.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я чётко знал, что Виктор