Поцелуй победителя - Мари Руткоски

— Ты неглупа, Кестрель, в хитрости тебе не откажешь. Пережила шахты, тундру, войну… до этих пор. Ты нашла себе, — он снова взглянул на Ришу, — интересных союзников. Но у меня слишком много стражи, а разбудить весь дом мне ничего не стоит. Я редко о чем-то жалею, но решение отправить тебя в тюрьму вместо того, чтобы казнить, признаюсь, было ошибкой. Я не хотел марать руки… И слишком боялся задеть чувства твоего отца. Кстати, чтобы ты знала, он ни словом о тебе не обмолвился с тех пор, как раскрылось твое предательство.

— Он всегда молчит о своих чувствах.

— Это не важно, — мягко произнес император. — Я могу отдать приказ убить тебя прямо сейчас, и он никогда не узнает. А если и узнает, какое ему дело? Что для него значит жизнь бесчестной девчонки, задумавшей убийство?

— Я пришла сюда не затем, чтобы убить вас.

Император насмешливо улыбнулся. Кестрель продолжила:

— Я пришла бросить вам вызов.

— Неужели?

— Я предлагаю партию в «Зуб и жало». Если я выиграю, вы положите конец войне. Вернетесь за море, забрав с собой всю валорианскую армию. И никогда не вернетесь.

Император издал изумленный смешок и потер самую глубокую морщинку на лбу, а потом раскрыл руку в красивом жесте:

— А что же достанется мне, если выиграю я?

— Все, что пожелаете. Все, что я могу вам предложить.

Он в задумчивости постучал пальцем по губам.

— Не так-то много у тебя можно попросить.

— Уверена, вы что-нибудь придумаете.

— А если я соглашусь и проиграю? Ты веришь, что я сдержу слово?

— Валорианец всегда держит слово.

— Да, — протянул он. — Это верно.

— Ришу вы отпустите, каков бы ни был исход.

— Я подожду здесь, — вставила принцесса. — С вашей охраной, если угодно. — Она бросила на стражников презрительный взгляд, будто взвешивая их шансы выжить, если ей придется довершить начатое. — До конца игры.

— Вы поставили очень много условий, — сказал император, — но это я приму. Я сам предложил бы то же самое.

— Значит, вы согласны?

— Должен признаться, мне любопытно.

— Согласны или нет?

— Позволь предупредить: я играю лучше тебя.

— Посмотрим.

Арин услышал, как в лесу что-то затрещало. Гэрранский разведчик. Он подбежал к Арину. Его лицо блестело от пота. Валорианцы приближались.

Император проводил Кестрель в свою спальню. Над кроватью висел летний полупрозрачный балдахин. Простыни примяты. Кестрель заметила след от головы на подушке. В комнате пахло ароматическими маслами, перечным и еще каким-то сладким. Дождь стучал по стеклу.

— Умойся, — велел император.

В углу стояла раковина с зеркалом. Кестрель послушно подошла к ней, хотя ее лицо вовсе не было грязным. Из зеркала на нее посмотрела незнакомка. Кестрель отвела взгляд, едва увидев свои изумленные светлые глаза, которые казались еще светлее оттого, что кожа загорела и покрылась веснушками. Это было лицо сильного человека. Она отложила полотенце и подошла к императору, который стоял у восьмиугольного столика. Он достал бутылку вина и два кубка.

— Я налью, — сказала Кестрель.

Император взглянул на нее так, будто его это позабавило. Она разлила красное вино, но к чашам никто не притронулся. Каждый подозревал, что противник успел подбросить в вино яд.

— Сними оружие, — потребовал император.

— Только если вы сделаете то же самое.

Он снял тяжелый кинжал и осторожно положил его на стол. Кестрель дрожащими пальцами расстегнула свой пояс. Клинок, сделанный Арином, выглядел совсем безыскусным рядом с императорским, но излучал ту же силу, как ее лицо в зеркале.

— Любопытно. — Император провел по ножнам рукой. — Новое приобретение? Может, я заберу его, когда выиграю.

— Если захотите.

— Я еще не решил, чего хочу.

Кестрель раскрыла сумку, положила на стол бархатный мешочек с костяшками и шагнула к стулу.

— Нет, подожди.

Он протянул руку. Кестрель отдала ему сумку. Император осмотрел ее, убедился, что внутри больше ничего нет, и отбросил ее на пол. Потом добавил:

— Ты, конечно, не станешь возражать, если я проверю, нет ли у тебя оружия под одеждой.

По коже пробежали мурашки.

— Я даю вам слово, ничего нет.

— Ну, не могу же я поверить на слово предательнице.

Кестрель замерла. Пришлось не шевелясь вытерпеть осмотр. Руки императора пробежались по ее телу, не защищенному броней, нигде не останавливаясь. Лишь на одно мгновение он прижал пальцы к горлу Кестрель, а потом надавил сильнее в том месте, где бился пульс, чтобы почувствовать, как ее сердце заколотилось быстрее.

— Что ж, твоя очередь осмотреть меня.

— Нет.

— Уверена? — Император словно пытался заставить Кестрель признать, что она не хочет к нему прикасаться.

— Я вам верю.

— Что ж, маленькая лгунья, давай сыграем.

Валорианская армия приближалась. Солнце играло на доспехах, превращая колонну в серебряную реку. Арин посмотрел в подзорную трубу: генерала не было видно. Раздался тонкий свист. Арин опустил трубу. Свист оборвался, превратившись в крик боли. В горло гэррани, стоявшего неподалеку, вонзилась стрела. Лучшие валорианские разведчики стреляли по ним с деревьев по обе стороны дороги.

Они уселись за стол. Кестрель, выбрав стул, что стоял спиной к кровати, развязала бархатный мешочек и высыпала костяшки на стол. Она потянулась к куче, чтобы перемешать, но император, как и предполагала Кестрель, остановил ее:

— Давай-ка для начала убедимся, что это стандартный набор.

Он проверил количество костяшек каждой масти. Увидев, что в наборе всего хватает, император перевернул дощечки лицом вниз и перемешал. Вид его был спокоен, но руки выдавали нетерпение. Он едва касался костяшек. Ему явно хотелось поскорее приступить к игре.

Кестрель всмотрелась в его лицо. Судя по всему, император не заметил, что четыре костяшки блестят ярче остальных — помогла темнота поздней ночи. Он набрал себе нужное число костяшек. С тревогой Кестрель увидела, что четыре блестящие костяшки остались в куче, из которой им еще предстоит добирать дощечки в течение игры. Арин предупреждал: когда она почти уверена в победе, ее выдает непроницаемый вид. «Мне кажется, этого почти никто не замечает. Выражение лица не меняется. Ни один мускул не вздрагивает. У меня просто появляется ощущение, будто в тебе накопилась огромная мощь и, если я протяну к тебе руку, меня ударит молнией».

Кестрель постаралась не думать о своем плане, опасаясь, что мысли тут же отразятся у нее на лице. Ее выражение застыло, затвердело, точно глина в печи. Играй, Кестрель. Она выложила первую костяшку. Император ответил. Кестрель вдруг заметила, что молится богу Арина: «Пожалуйста, пусть все закончится поскорее». Но ответа не было.

— Держать строй! — прокричал Рошар своему войску, которое оказалось под