Поцелуй победителя - Мари Руткоски

Восточные арбалеты начали стрелять по деревьям. Принц приказал Зашу, своей правой руке, отправиться с отрядом в лес слева от дороги. Сам Рошар повел такой же отряд направо.

— Мы разберемся с лазутчиками. А ты, — сказал он Арину, — пока командуешь на дороге.

Арин вцепился в плечо принца.

— Вы увязнете в грязи. Вас перестреляют раньше, чем вы доберетесь до деревьев.

— Выбора нет. Продолжайте стрелять по ним. Дакранские лучники — уроженцы равнины. Они отличные стрелки.

— Но не боги.

— Ну так станут богами. Что только ни сделаешь, чтобы защитить своего принца.

Рошар ушел, и Арину пришлось вновь сосредоточиться на дороге, потому что враг подходил все ближе, ближе…

Началось.

Пока они играли, дождь затих, а потом и вовсе прекратился. Кубки с вином стояли нетронутые. Четыре блестящие костяшки по-прежнему лежали в куче. Император не спешил делать очередной ход. Он потянулся к одной костяшке, потом замер. Жест получился излишне театральным. Император не сомневался и даже не делал вид, что сомневается. Скорее он беззастенчиво высмеивал нерешительность, прекрасно зная, что Кестрель все понимает.

— Делайте ход, — хрипло произнесла она.

— Я думаю.

Она промолчала.

— И что, ты не хочешь узнать, о чем я думаю?

Он откинулся на спинку стула. Его короткие седые волосы ярко блестели в свете лампы. Император потер пальцами губы, так что обвисшая кожа на щеках слегка натянулась. Провел по глубоким бороздам, которые возраст оставил на его лице, и посмотрел на Кестрель с довольным видом. Она заметила, как его взгляд скользнул по ее дрожавшим рукам. Кестрель прижала их к столу.

— Я думаю о том, что бы мне попросить, когда выиграю, — усмехнулся император. — Мне очень понравилась эта открытая формулировка: «Все, что пожелаете».

Кестрель уже жалела о том, что выразилась именно так, хотя у нее в любом случае не было выбора. Ведь он согласился во многом именно потому, что хотел получить удовольствие от этого изощренного издевательства.

— Я могу потребовать, чтобы ты привела ко мне Арина Гэрранского, — произнес император. — Ради тебя он сдастся.

Мир вокруг померк.

— Я ведь так и не разукрасил как следует лицо этого мальчишки. — Он ткнул пальцем в рукоять кинжала Кестрель.

Ножны тихо звякнули, но этот звук словно оцарапал ее.

— А может, я займусь не его лицом. Посмотрим, что можно сделать с твоим.

Повисло молчание.

— Как вам, леди Кестрель?

Император перевел взгляд на что-то у нее за плечом. Он продолжал мягко перечислять всевозможные пытки, и Кестрель недоумевала, зачем император угрожает ей. То ли он говорил это в насмешку, не собираясь приводить угрозы в действие, то ли, наоборот, собирался поступить именно так и хотел, чтобы она надеялась на обратное и мучилась этой надеждой.

В ушах стучала кровь. Ничего не выйдет. Она зря сюда пришла.

— Но, разумеется, — закончил император, — раз уж ты так сформулировала свое обещание, я могу сделать все вышеперечисленное.

Арин приказал авангарду разойтись по обе стороны дороги. Порох на дороге подожгли. Валорианская конница слишком поздно это заметила и попыталась остановиться. Мешки взорвались прямо под копытами лошадей. Плиты на дороге разлетелись во все стороны.

— Вы пропускаете ход? — спросила Кестрель.

— Вовсе нет.

— Вы боитесь продолжать игру.

— Мы оба знаем, — сказал император, — кто из нас двоих боится.

Она протянула руку к кубку и отпила вина.

— Я в восторге от твоей любви к риску. — Он взял ее кубок и тоже сделал глоток. — Я просто высказал свои мысли вслух. В этом нет ничего плохого.

— А я как раз размышляю о том, за что вас уважает мой отец.

Император поставил кубок на стол.

— Он мой друг.

— И при этом вы сказали такое.

— Его здесь нет, но он в любом случае не возразил бы.

— Нет, вы ошибаетесь.

Император окинул Кестрель придирчивым взглядом:

— Ты на него не похожа. Если не считать глаз.

— Почему? — вырвалось у нее.

— Что «почему»? — мягко переспросил император.

Горло сжалось. Глаза защипало. Кестрель поняла, что упустила ход игры… И, возможно, именно этого и добивался император. Она не хотела задавать свой вопрос, но ничего не могла с собой поделать… как и с тем, что ее голос дал трещину.

— Почему он выбрал вас, а не меня?

— Ах, это. — Император потер сухие ладони друг о друга и сложил пальцы домиком. — Пока что ты неплохо меня развлекаешь. Пожалуй, я должен тебя вознаградить. Вот тебе правда. Траян не сразу стал моим другом. Он просто был необходим для достижения моих целей: победы в сражениях, расширения пределов империи. Я же, в свою очередь, давал ему возможность достичь того, чего хотел он: чтобы однажды его дочь стала правительницей империи. Амбиции твоего отца вполне понятны. Хотя, пожалуй, наша дружба началась раньше. Мы знали друг друга еще до твоего рождения. Он чрезвычайно умен. Приятно найти в ком-то равного. А уж как наши отношения переросли в нечто большее… — Император пожал плечами. — Может, он просто видит, каков я со всеми остальными, и знает, что с ним я веду себя иначе. Я ценю Траяна. В конце концов, когда у него в руках оказалось твое предательское письмо, когда он понял, что ты обманывала его, выбор между мной и тобой превратился в выбор между тем, кто любит его, и тем, кто не любит.

По щекам Кестрель покатились слезы. Император погладил ее по холодной руке.

— Лучше не будем говорить о твоем отце.

Он сделал ход.

В воздухе пахло серой и горелой кониной. Громкие вопли доносились со всех сторон, так что Арин уже не различал их. В ушах звенело. Валорианцы тонули в собственной крови на разбитой дороге. Стрелы продолжали взлетать в воздух. Обломок плиты упал на женщину-гэррани. Ее тело лежало на границе между грязным оврагом и взорванной дорогой. Арин все еще не видел генерала. Валорианская армия была огромна. Взрыв уничтожил лишь первые ряды конницы. Тем временем к ним приближался второй конный отряд.

Кестрель понимала, что проиграет. До этого император тянул время, чтобы вывести ее из равновесия, упивался ее страхом. Ему хотелось насладиться видом червяка, извивающегося на крючке. Кестрель тянула совсем по другой причине. Сейчас уже она подолгу думала, задерживая ход. Поначалу она мечтала закончить партию поскорее. Теперь же ей нужно было больше времени.

Четыре блестящие костяшки поблескивали в куче, словно подмигивая. Она знала, какие на них символы. Волк бы ей сейчас пригодился или даже пчела. Кестрель все больше злилась. Слезы на щеках высохли, кожу стянуло от соленой влаги. Кестрель все думала о том, что сказал