Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

— Впечатляюще. — вдруг доносится до  меня знакомый голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Пока все были заняты встречей Громвальда, Исадор бесшумно отошел от своей кареты и встал неподалеку от меня. Теперь он тоже смотрит на ожившую академию, и на его губах играет тень… нет, не улыбки. Скорее, задумчивого удовлетворения.

— Считаю необходимым поздравить вас с первыми успехами, госпожа ректор, — все так же холодно роняет Исадор.

— Благодарю вас, — киваю я.

— Я не хочу портить вам праздник, — продолжает он, и от его тона у меня по спине бежит холодок. — Но я должен напомнить, что приближается ваш первый и, пожалуй, самый опасный рубеж. В связи с чем, я просто не могу не спросить, готовы ли вы к нему.

Моя радость мгновенно испаряется, сменяясь ледяной тревогой.

Рубеж? Какой еще рубеж?

В голове – полная пустота. За всеми этими взрывами, интригами, арестами, ремонтами… я, кажется, упустила что-то важное.

— Я… я не понимаю, о чем вы, — лепечу я, и чувствую, как холодеют руки.

Исадор удивленно вскидывает бровь. На его лице впервые за все время нашего знакомства проскальзывает неподдельное изумление.

— Неужели вы забыли, госпожа ректор? 

Глава 52

Он смотрит на меня своим ледяным, пронзительным взглядом, и я чувствую себя нерадивой ученицей, которая не выучила урок.

— Через полторы недели, — чеканит он каждое слово, — начинаются экзамены по всей провинции. И я хочу напомнить вам условия нашего договора. Как минимум двое ваших студентов должны войти в десятку лучших. А это значит, что в ближайшие дни в вашу академию прибудут независимые наблюдатели от Совета, чтобы проконтролировать чистоту проведения экзаменов.

Экзамены.

Как я могла забыть?!

Эта мысль – как удар под дых. Радость, эйфория, гордость за первые успехи – все это улетучивается без следа, сменяясь глухим, животным ужасом.

Я стою, и чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Весь этот месяц мы занимались чем угодно: тушили пожары, латали дыры, ловили диверсантов, вели переговоры… но только не планомерным учебным процессом. Большую часть семестра эти несчастные дети не учились, а выживали. Какие, к демонам, лучшие в провинции?! Да если они хотя бы просто сдадут экзамены, это уже будет чудом!

Единственная надежда – моя спецгруппа, с которой занимаются лучшие преподаватели. Но успели ли они за месяц наверстать то, что была упущено за год?

— Госпожа ректор? — голос Исадора вырывает меня из панического ступора.

— Да… да, конечно, господин Исадор, — я заставляю себя улыбнуться, хотя чувствую, как дрожат губы. — Не беспокойтесь. У нас все под контролем.

Моя ложь звучит жалко и неубедительно даже для меня самой.

Но Исадор, кажется, даже не обращает на это внимания. Он просто смотрит сквозь меня своим холодным, оценивающим взглядом.

— Что ж, очень на это надеюсь, — бросает он. — Желаю удачи. Она вам понадобится.

Он разворачивается и, не говоря больше ни слова, садится в свою карету и уезжает.

Я смотрю ему вслед, и пьянящее чувство победы окончательно сменяется горьким, отрезвляющим вкусом отчаяния.

— Госпожа ректор?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит Лайсия, ее лицо все еще сияет от радости. Увидев мое выражение, она мгновенно становится серьезной.

— Что… что случилось? — шепотом спрашивает Лайсия.

— Экзамены! — выдыхаю я одно-единственное слово, и оно звучит, как смертный приговор.

Я не жду ее вопросов. Я срываюсь с места и почти бегом несусь в свой кабинет, на ходу бросая:

— Найди мне Райнера и Камиллу! Все ко мне! Немедленно!

Через несколько минут они все в сборе. Моя маленькая, верная команда. Лайсия, Камилла, Райнер. Они стоят передо мной, и в их глазах – тревога и недоумение.

— Отчет! — чеканю я, и мой голос дрожит от сдерживаемой паники. — Мне нужен полный, подробный отчет по спецгруппе. Уровень знаний, динамика, сильные и слабые стороны. Все. Прямо сейчас.

Они переглядываются, и я вижу, как до них доходит. Радость на их лицах сменяется той же тревогой, что и у меня.

Следующие полчаса превращаются в самый нервный педагогический совет в моей жизни.

Мне приносят отчеты, таблицы, результаты тестов, которые проводили в течение последнего месяца. И чем дольше я смотрю на эти цифры, тем темнее у меня становится в глазах.

Картина… удручающая.

Да, ребята из спецгруппы – гении. Они впитывают знания, как губки. За этот месяц они сделали невероятный скачок и теперь на голову выше всех остальных студентов Чернолесья.

Но… этого по-прежнему недостаточно.

Год бездействия, год «руководства» Диареллы оставил такие глубокие пробелы в их базовых знаниях, что даже гениальность Райнера и других преподавателей не смогла сотворить чудо.

По сравнению со студентами из других, нормальных академий, наши ребята – все еще отстающие.

— О, боги… — шепчет Лайсия, когда Райнер заканчивает свой безжалостный, полный цифр и графиков, доклад. — Может, подготовить им… шпаргалки, скрытые заклинанием иллюзии?

Я в отчаянии смотрю на нее.

Шпаргалки? Господи, до чего мы докатились.

На секунду эта безумная идея даже кажется мне спасительной. Наплевать на честность, на правила! Главное – результат!

Но потом во мне просыпается учительница Анна Дмитриевна. И мне становится тошно от самой этой мысли.

Обмануть, сжульничать, предать все свои принципы? Дать им не знания, а фальшивку?

А как же наблюдатели от Совета? Они же будут следить за каждым чихом!

Попасться на списывании – это будет еще более громкий и позорный провал.

— Никаких шпаргалок, — говорю я твердо. — Мы будем играть честно.

Я начинаю мерить шагами кабинет, мозг лихорадочно работает, перебирая варианты.

Мне нужен план. Экстренный, безумный, но рабочий.

— Так, — я резко останавливаюсь. — Времени у нас нет. Значит, будем брать не количеством, а качеством.

Они удивленно смотрят на меня.

— Райнер, Лайсия, — я смотрю на них, а они с опаской смотрят на меня, явно не зная чего ждать, — Вы немедленно отбираете пятерых самых перспективных студентов из спецгруппы. Тех, у кого есть хоть малейший шанс хорошо показать себя на текущих экзаменах. С этой минуты и до самого экзамена эти пятеро – наша надежда.

— В каком смысле? — не понимает Лайсия.

— Они будут полностью освобождены ото всех занятий, по которым не предвидятся экзамены. Скажите преподавателям, что