Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

— Что там? — прохрипел Франциск, обращаясь к шевалье, и слабо взмахнул рукой, пытаясь отогнать меня подальше, мол, не надо юной мадемуазель такое разглядывать.

Вместо того, чтобы послушаться, я наоборот помогла Анри поскорее освободить место ранения.

— Где вы еще задеты, ваше величество? — спросил доктор, пытаясь справиться с потоком извергающейся крови.

— Больше ни… нигде, — ответил король, чьи глаза уже начали потихоньку закрываться.

Неудивительно, потеря крови-то вон какая! Хвала Богу, что Анри к такому не привыкать, а мне и в обморок-то упасть некогда, уж потерплю как-нибудь.

— Лаура, помогите мне, — позвал шевалье. — Быстро разожгите костер и нагрейте на нем кинжал, неважно мой или ваш. Надо прижечь рану.

Без лишних слов я ринулась выполнять задание. На моем поясе, как у заправского охотника, болтался мешочек с огнивом, кресалом и маленьким трутом. Собрав «гнездо» из сухой бересты и мелких веточек, я высекла искры и сунула внутрь тлеющий трут. Пока огонь разгорался, я споро набрала веток побольше, а когда занялись и они, то добавила пару совсем крупных и немедленно сунула кинжал в пламя.

— До красноты, — проинструктировал меня доктор, который в это время доставал из своей сумки флягу с вином и вторую — с водой, одновременно прижимая к ране скомканные куски порванной королевской рубахи.

Когда лезвие раскалилось докрасна, я передала кинжал Анри.

Рана выглядела не очень глубокой, клыки зверя, похоже, прошлись по касательной, но откуда же столько крови? Наверное, задета артерия…

Доктор подтвердил мою догадку.

— Это межреберная жила, — объяснил он. — Главное, остановить кровь, дальше не так страшно. Держите его величество покрепче…

Даже атлетический организм короля в этот миг не выдержал, и Франциск потерял сознание. Что было только к лучшему, потому что дальше Анри, не обращая внимания на порванную кожу и мышцы, немного расширил рану, получив доступ к артерии, и ничтоже сумняшеся сунул туда раскаленный нож. Если бы монарх находился в сознании, не знаю, сумела бы я его удержать или нет. Боль наверняка была адской.

Убедившись, что кровотечение остановлено и больше из сосуда ничего не подтекает, доктор аккуратно, чтобы не смыть свежий тромб, промыл рану водой с вином, а затем ненадолго замер в раздумье.

— Хорошо бы зашить его уже в замке, — пробормотал он, промокая все еще кровящие мышцы. — Под присмотром королевского медика. Но… он сейчас без сознания…

— Шейте, — подбодрила я Анри. — Лучше вас все равно никто не сделает. Я не просто в это верю, а знаю наверняка.

Решившись, доктор уложил венценосного пациента поудобнее, достал иглу с шелковой нитью и, обеззаразив их, принялся осторожно залатывать нашего монарха, спасая не только его, но, кажется, и всю Франкию.

Я тем временем «задымила» костер, чтобы привлечь внимание кого-нибудь из других поисковых команд. И это сработало! Вскоре мы услышали шум и приближающиеся к нам голоса и сами закричали в ответ.

Теперь за его величество можно было не волноваться.

Я обессиленно опустилась на землю, привалившись к плечу моего доктора, как раз закончившего перевязывать Франциска и теперь протиравшего руки остатками воды.

— У нас с вами прямо-таки обоюдный дар находить неприятности, — пробормотала я.

— Это утверждает меня в мысли, что мы — идеальная пара, — отозвался Анри, впервые за все это время позволив себе легкую усталую улыбку.

…Следующую неделю король провел в шато Ла Фер, поправляясь и набираясь сил. Рана действительно оказалась неглубокой, а врачи во главе с доказавшим свое мастерство шевалье де Ревилем делали все возможное, чтобы могучий организм Франциска справился с ее последствиями как можно быстрее.

Когда монарх полностью пришел в себя, то рассказал, что произошло. Лошадь унесла его очень глубоко в лес, и только чудом он смог не вылететь из седла и не сломать себе шею. В какой-то момент кобыла вырвалась из-под полога ветвей на открытое пространство и вновь поднялась на дыбы. Здесь уже Франциск сумел сгруппироваться и, отпустив поводья, более или менее безопасно соскользнуть с лошадиной спины на землю.

Прокатившись по пожухлой траве и осознав, что все еще жив, король собирался уже подняться, как вдруг из-за кустов на него вылетела громадная бурая зверюга и ударила клыками снизу вверх. Король едва успел перехватить голову кабана и лишь благодаря этому и своей недюжинной силе сумел продержаться до нашего с Анри появления.

Лошадь, конечно, убежала, испугавшись зверя, но потом была поймана. И вот тут-то выяснилась одна деталь, перевернувшая наше представление о произошедшем, как о чистом несчастном случае.

Под седлом нашли небольшой, но острый камень.

Диверсия! Но — как показало немедленно организованное расследование — не против короля, а против герцога де Монморанси, который лишь в силу роковой случайности не сел на эту кобылу сам.

Я вспомнила про мужчину, крутившегося возле лошадей, и наконец-то поняла, почему его лицо показалось мне знакомым. Это был один из охранников, стоявших у ворот охотничьего домика графа де Граммона.

И картинка сложилась.

Я, конечно, не могла быть уверена на сто процентов, что так оно и было, но и тетушка Флоранс, и Анри поддержали мою версию.

Скорее всего, граф каким-то образом узнал о том, что в шато Ла Фер наведался его светлость, и приказал слуге сотворить для герцога маленькую месть. Конечно, он не намеревался вредить королю: помимо того, что пиетет перед его величеством у местной знати все же был весьма высок, монарх еще и был повязан с графом другими делами и ловко прикрыл его в ситуации с похищением Каролины. А вот герцог де Монморанси — это совсем другой коленкор. Его светлость тогда выступил против графа, чем навеки записал себя в его враги. И если воевать со мной, женщиной, граф счел ниже своего достоинства, то подложить мелкую подлянку герцогу, видимо, показалось ему делом чести.

Понесшая в лесу лошадь — это очень опасно… Герцог мог серьезно покалечиться, пойди все чуть по-иному сценарию. Но даже если бы все обошлось, то куча неприятных минут его светлости была бы обеспечена. А заодно тень падала на графство де Ла Фер — как на пригласившую сторону, обязанную обеспечить высоким гостям комфорт и безопасность и пренебрегшую этими обязанностями.

В целом, версия была вполне стройная, но раскрутить ее так и не удалось, ибо пойманный охранник по имени Жак Брель стоял насмерть: он-де сделал это из личной неприязни к герцогу де Монморанси,