Ветер Перемен - Ольга Токарева

— Там не было любви, и это было видно сразу. Мы с тобой прекрасно понимали это, но боялись сделать ей больно, поэтому и молчали. Но всё расставил по местам Ветер Перемен.

— Да, помню. Мне тогда даже не по себе стало, когда увидела, как в саду он качал её колыбель. Ведь вокруг даже листва не шевелилась от ветра. Как думаешь, он тогда знал, что они будут вместе?

— Нет, тогда он даже не представлял, что вновь станет человеком. Тогда у него была одна задача — спасти драконов.

— Я так счастлива за них.

— Мы счастливы.

И он прижал её ещё крепче.

— Да тише ты, раздавишь нас своими ручищами.

Лешар улыбался. Разве мог он, когда был мальчишкой, представить, что у него будет такая жизнь — полной, с одной стороны, приключений и переживаний, с другой, такой огромной любви и счастья.

— Пойдём присоединимся ко всем, поздравим.

Они подошли, обняли их и поцеловали.

— Мы рады за вас. Будьте счастливы.

Главный министр Онткли съёжился. Услышанное добавило в его и так озлобленное сердце ещё огромную каплю яда. Сил видеть эти счастливые лица у него больше не было. Это всё он… Появился неизвестно откуда и забрал его корону и его царство. Совсем недавно в руках у него была корона, и он был на волосок от самого заветного своего желания — стать королём. И где теперь всё это… «Как я их всех ненавижу». Ещё одна капля яда злости коснулась сознания, и без того переполненного обидами, огорчением и ненавистью, внутри всё завизжало, всё полилось через край, и терпеть, видеть всё это сил совсем не осталось. Он подошёл к молодым. Все думали, что с поздравлениями — каждый помнил о том позоре с коронацией, когда министр хотел короновать себя сам. В сердцах им всем было немного его жалко, но видя то рвение, которое министр проявил потом, помогая в восстановлении городов и деревень после войны, все решили, что он искренне сожалеет о том своём поступке, но никто даже не догадывался о кипящей внутри него ненависти.

Всё произошло так быстро, что все только и успели ахнуть и застыть в оцепенении. Онткли подошёл к Вету с улыбкой на лице, и стоящая рядом Саиния и дракон — хранитель не успели ничего предпринять, когда рука главного министра взлетела и нож вонзился в сердце Вета, и его тело стало медленно оседать на землю.

— Ты хорошо рассказывал, каким видишь будущее. Так почему свою смерть не смог предвидеть? И где твой защитник?

Онткли отошёл от лежащего тела и засмеялся, дикий хохот разнёсся в оглушительной тишине. К нему подбежали и схватили, но он даже не сопротивлялся, а лишь надрывно смеялся. Неожиданно лицо его посинело, тело начало содрогаться в конвульсиях, пальцы скрючились. И вот он уже кричал от нестерпимой боли. Вдруг крик резко прекратился. Открытые стеклянные глаза безжизненно смотрели в голубое небо. Неожиданно один глаз разорвался, из него вылезла маленькая одноглазая змейка, за ней одна за другой стали выползать ещё такие же, но чуть поменьше. Охрана бросила мёртвое тело Онткли, и все отшатнулись, увидев, как маленькие змейки стали поедать труп. Дракон — хранитель, покинув тело Вета, вытянулся во весь рост, расправил крылья, вытянул шею и закричал. Змейки прекратили есть и обратили по своему единственному глазу на дракона. Самая большая из них приподнялась в воздух и бросилась на стоящего рядом дракона. Тот не испугался. Злоба за смерть хозяина кипела у него внутри, теперь он прекрасно понимал, почему не увидел опасности — кругом витала магия Ханар, и кто оставил её след, нетрудно было догадаться. Дракон — хранитоль выдохнул красное пламя. Не долетевшая до своей жертвы обожжённая змейка упала на землю, дико визжа. Тело Онткли покрыл красный магический огонь. Змейки пищали и бегали, пытаясь выскочить за его пределы, но слишком крепким было магическое кольцо огня, который с большим наслаждением пожирал чужеродную магию, как бы говоря: «Я сильней, я беспощаден и безжалостен». Повалил чёрный дым, последняя змейка дёрнулась в предсмертной агонии и исчезла в пламени. Теперь необходимо было устранить колдовство. Дракон стал втягивать в себя чёрный дым, при этом увеличиваясь в размерах. Он сделался чёрным, затем совершенно голубым, потом выгнулся и выдохнул из себя голубую энергию со словами: «Вернись к тому, кто тебя тут оставил». Дракону стало немного жутко от того, что он создал, но назад дороги уже не было. Он посмотрел на бездыханное тело хозяина, уменьшился в размерах и улёгся у него на груди. Он понимал, что хозяин так бы не поступил, он слишком добрый человек, вот только поплатился слишком дорого за свою доброту. А он, дракон-хранитель, предупреждал, что не следует становиться у него на пути, что кара будет очень сильной, и вот теперь он лежал и ждал, когда голубая энергия достигнет той, которая осмелилась встать на пути у драконов. Он увидел, как спина девушки выгнулась от боли, когда энергия вошла в неё. Упав с лошади, она стала дико кричать. Ей казалось, что в её тело впились сотни иголок и тянут из неё жизнь, перед глазами возник облик дракона, который с упрёком смотрел на неё, а затем она услышала: «Я ведь тебя предупреждал, а ты не послушалась. Зря». Подувший ветер рассеял марево дракона. Вместе с его уходом ушла и раздирающая боль. Обессиленная Луандра попыталась встать. Невольно она бросила взгляд на свои руки, которыми упёрлась в песок, и не поверила глазам: её взору предстали морщинистые руки старухи. Несколько мгновений она молчала, а затем по пустыне разнёсся дикий вой пострашнее того крика, что был несколько мгновений назад. Она трогала своё морщинистое лицо, вонзала в песок старческие руки и содрогалась в рыданиях. Раскалённое солнце спряталось за горизонтом, наступившая ночь не принесла прохлады и спокойствия обитателям пустыни. Они каждый раз, когда жуткие рыдания разносились по пустыне, озирались и всматривались в темноту, пытаясь понять, что за страшный зверь появился в их местах, и без того нелёгких для выживания.

— Всем отойти от нас! — закричала Саиния.

На неё страшно было смотреть — глаза почернели, да и вся она была под их цвет, лицо похоже на страшную восковую маску, казалось, каждая клеточка застыла в миге боли. Все отшатнулись, а она стала чертить на земле руны. Когда прилетел Бунэр, она уже шла по липкой вязкой серой массе, только теперь всё выглядело намного