Странная Лиза - Анна Берсенева

Увидев, что Лиза выглядит усталой, Оксана спохватилась: – Я тоже молодец, учить тебя надумала, да еще на ночь глядя. Все равно, пока своим умом не дойдешь… Ложись, Лиз, отдохни.

Несмотря на усталость, Лиза долго не могла уснуть: сказывалось пережитое потрясение.

«Ксеня права, как всегда, – думала она. – Я выдумала себе какую-то непонятную жизнь, которая у людей вызывает только недоумение. Но что же мне делать? Ведь я не могу по-другому… Может, правда, встречу кого-нибудь в Германии? Все-таки там совсем другие люди, они бы, наверное, тоже возмутились милиционерами этими…»

Лиза впервые вспомнила в этот вечер о Германии.

«Надо ехать поскорее, – подумала она. – Чего ждать? Вот опять: выдумала для себя эту Москву, а она-то на самом деле совсем другая…»

Лиза чувствовала такое смятение, что Германия с ее размеренностью, о которой она так много слышала и читала, представлялась ей как раз тем местом, где успокоится душа, где все войдет в нормальную колею.

Глава 3

Лиза вышла за таможенную калитку и огляделась, поставив на пол чемодан.

– Лиза! – тут же услышала она. – Это она, Гюнтер, я уверена.

К ней спешила невысокая подвижная женщина лет сорока пяти с некрасивым добродушным лицом. Она была в джинсах и ветровке и двигалась легко, точно девочка. Ее муж следовал за ней – высокий, нескладный, в больших очках с сильными стеклами. Это и были Фридерика и Гюнтер Нойберги, к которым прилетела в Кельн Лиза.

– Добро пожаловать, Лиза! – радостно обратилась к ней фрау Нойберг. – Я сразу тебя узнала, у тебя очень необычный цвет глаз и волос. Как поживает Наталия и ее семья?

– Хорошо, – ответила Лиза, удивляясь тому, что все понимает. – Здравствуйте, фрау и герр Нойберг.

– О! – радостно захлопала в ладоши Фридерика. – Она говорит по-немецки, ты слышишь, Гюнтер? Великолепно!

– Но ведь Наташа сказала, что это необходимо, – удивилась ее восторгу Лиза.

– Да, но мы все-таки сомневались, – пояснил Гюнтер Нойберг. – Большинство ваших не очень хорошо говорят, хотя и читают неплохо. Это естественно, ведь долгое время вы все не имели языковой практики.

Он говорил размеренно, тон у него был наставительный – отчасти, наверное, потому, что он старался, чтобы Лизе все было понятно.

«Но он, наверное, и вообще такой», – подумала Лиза.

Она была немного растерянна. Слишком быстро прошли два часа в самолете, и она еще не успела осознать, что прилетела в другую жизнь. В аэропорту Кельн-Бонн даже запах был совсем другой, чем в Шереметьеве. Лизе показалось, что здесь пахнет свежесваренным кофе.

– Пойдем, Лиза, – сказал Нойберг, поднимая ее чемодан. – Наша машина припаркована неподалеку.

Лиза думала, что все, что она увидит, сразу поразит ее – необычностью, непривычностью. Но, несмотря на то что голова у нее кружилась и глаза разбегались, она не испытывала никакого потрясения. Ей казалось, что так все и должно быть – чистые улицы, блестящие машины…

Они сели в длинный «Фольксваген Пассат».

– Сейчас мы едем прямо к нам, – сказала Фридерика. – Я думаю, тебе следует сегодня отдохнуть. Твоим оформлением мы можем заняться завтра.

Гюнтер согласно кивнул. Они выехали на ровную как нитка трассу и направились к Кельну.

– Мы живем в той части города, которая называется Линденталь, – объяснял по дороге Гюнтер. – Это очень красивый район, один из лучших, ты сама убедишься. Наверное, Наталия уже рассказывала тебе, что у нас довольно большой дом, сад. Наш сын Александр сейчас в школе, он придет в два часа. Ты не боишься собак?

– А она большая? – спросила Лиза.

«Почему Наташа не сказала, что у них есть собака?» – с опаской подумала она.

– Нет, не очень. Это фокстерьер, – объяснил Гюнтер. – Наш сад слишком маленький для того чтобы иметь большую собаку.

Лиза вспомнила, что Андрюшка извел родителей, требуя завести собаку, и при этом хотел непременно сенбернара – на шестнадцатом этаже! Можно себе представить, кого бы он завел, будь у них сад!

Въехав в Кельн, они свернули на тихую улочку у церкви и, проехав метров сто, остановились возле дома с черепичной крышей, небольшим крылечком и цветами на окнах.

– Вот мы и дома, – прокомментировал Гюнтер. – Наша улица называется Ам Крилер Дом.

Наташа еще в Москве говорила Лизе, что улица называется необычно – «У Крильского собора».

– Это очень хорошая церковь, там бывают органные вечера, которые мы ходим слушать всей семьей, – сказала Фридерика. – Если хочешь, ты можешь ходить вместе с нами или одна, как тебе больше нравится.

Лизе сразу понравились эти люди с их неторопливой доброжелательностью. И дом их тоже понравился – еще до того как она вошла в него. Он действительно оказался большим, хотя снаружи выглядел, как табакерка. На первом этаже был просторный холл, переходящий справа в гостиную, а слева – в столовую и кухню. Лиза сразу заметила, что стена в гостиной стеклянная и дверь из нее открывается прямо в сад, где видны детские качели и небольшой водоем, красиво обложенный белыми камнями.

Еще в саду росли цветы – красные розы, – и Лиза невольно вздрогнула. После того букета, который принес ей в больницу Арсений, все красные розы казались ей ядовитыми…

Впрочем, разглядывать цветы было некогда.

– Я думаю, лучше нам с тобой сначала подняться к тебе в комнату, – сказала Фридерика, – а потом осмотреть дом и до прихода Александра поговорить о том, какие у тебя будут обязанности. Конечно, сначала ты можешь принять душ, – добавила она.

Лизина комната располагалась на втором этаже. Туда вела деревянная винтовая лестница, ступеньки которой уютно поскрипывали. Фридерика распахнула перед ней дверь.

– Вот здесь ты будешь жить, – сказала она немного торжественно.

Лиза огляделась. Комната была небольшая и такая белая, что она даже удивилась: почему эта белизна нисколько не напоминает о больничной палате? У одной из стен стоял большой стеллаж для книг, на нем же помещался телевизор. У окна была узкая кровать, застеленная белоснежным пушистым покрывалом. Стол, шкаф с раздвижными дверцами, аккуратный, чуть потертый ковер на полу.

– А там – ванная и туалет. – Фридерика показала на дверь, которую сразу не заметила Лиза. – Туда есть вход только из твоей комнаты, больше никто ими не пользуется. В этой комнате прежде жила наша дочь Ута, ей уже двадцать лет, – пояснила она. – А потом стали жить наши девочки о-пэ.

– А где теперь живет Ута? – спросила Лиза.

– Она нашла себе отдельную квартиру.

«Странно, – удивилась про себя Лиза. – Зачем искать отдельную квартиру, когда и здесь места больше чем достаточно? Может быть, Ута поссорилась с родителями или живет не одна?»

Но об этом она, конечно,