Песня о любви - Эль Кеннеди

Эй Джей еще пьянее меня. Он падает на сиденье, открывает окно и вырубается, высунув руку из машины. Я сижу сзади с Греем и Бо и пишу Блейк, потому что я пьян, возбужден и скучаю по ней.

УАЙАТТ: Буду дома через 15 минут. Встретимся за лодочным сараем.

ВЕСНУШКА: О, мы снова рискуем?

УАЙАТТ: Да.

ВЕСНУШКА: Слава богу.

Позже, в кромешной тьме, я, шатаясь, пробираюсь в тени за лодочным сараем. Нахожу её прислонившейся к стене, в свободной футболке, которая свисает с плеча, без бретельки лифчика. Вот моя девочка. И на ней юбка — определённо моя девочка.

— Привет... — начинает она, но мои руки скользят под край её футболки, и её приветствие растворяется в тихом вздохе.

От нее так приятно пахнет. Летом, сексом и лавандой. Я касаюсь губами её шеи, провожу языком по нежной коже, пробуя на вкус — и уже прижимаюсь к ней бёдрами, пытаясь придвинуться ближе.

Когда она опускает руку и сжимает мою задницу, я стону. Громко.

— Если ты еще раз так сделаешь, нас точно поймают, — шепчет она, обнимая меня за шею и притягивая к себе еще ближе.

Как бы мне ни хотелось не торопиться, опуститься перед ней на колени, прижать ее киску к своему лицу и трахнуть ее языком, у нас мало времени, и с каждой секундой, пока мы тянем, нас могут застукать.

— Веснушка, ты же знаешь, я мог бы провести остаток жизни на коленях, доводя тебя до оргазма… — Мои руки скользят под ее юбку, я глажу ее бедра, а потом сжимаю ягодицы. Без трусиков. Боже, она идеальна.

— Но? — подсказывает она.

Облизываю губы, пытаясь вспомнить, что я говорил до того, как меня отвлекла ее задница.

— Но сегодня мне нужно побыть эгоистом и воспользоваться этим упругим телом, пока я не взорвался. Ты позволишь мне это сделать?

Блейк слегка улыбается, встает на цыпочки и наклоняется ко мне, так что ее губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Уайатт?

— Ммм? — Я всё ещё сжимаю её задницу.

— Дай мне свой член.

И затем моя хорошая, послушная девочка поворачивается ко мне спиной и задирает юбку.

Чертовски идеально.

Я расстёгиваю штаны и просовываю пальцы в ложбинку между ее ягодицами, опускаясь ниже, пока не нахожу ее киску. Она мокрая и готова принять меня, и, хотя я бы с радостью вставил в неё свой голый член и почувствовал, как она заливает меня, мы уже проходили через это, и получили много забот с «Планом Б». Больше не буду рисковать.

Я достаю презерватив, который припрятал в заднем кармане, надеваю его, а затем воплощаю свою соблазнительную угрозу — наклоняю ее и глубоко вхожу в нее. Когда она стонет, я обвиваю рукой её тело и прижимаю ладонь к её рту. Она кусает мою ладонь, и мне приходится подавить собственный стон.

— Тише, — говорю я. — Просто позволь мне воспользоваться тобой.

Вместо того чтобы обидеться, она подаётся бёдрами навстречу, её внутренние мышцы сжимаются.

Я улыбаюсь.

— О, тебе это нравится, да?

Затылок двигается, она кивает.

— Я могу убрать руку с твоего рта?

Она снова кивает.

Я убираю руку и провожу ею по её волосам, наматывая прядь на кулак. Так я ее и трахаю — быстрыми, глубокими толчками, одной рукой дергая за волосы, другой сжимая ее грудь. Я вхожу в нее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся. Я кончаю, не предупреждая её, содрогаясь от удовольствия, впиваясь зубами в её плечо, чтобы подавить стон. Не знаю, испытала ли она оргазм, но она выглядит удовлетворенной, когда поворачивается, чтобы поцеловать меня.

Я вытаскиваю член и заворачиваю презерватив в салфетку, которую взял с собой именно для этого, а затем засовываю его в карман.

— Было весело, — бормочет Блейк, и я усмехаюсь.

— Иди первая. Я подожду несколько минут.

Не успевает она уйти, как в лодочном сарае что — то глухо ударяется о пол. Мы оба замираем. Это было похоже на шаги.

Она сжимает мою руку.

— Ты слышал?

Я осторожно киваю.

— Может, енот?

— Еноты не ходят человеческими шагами. — Блейк крадётся вдоль стены. — Кажется, там кто — то есть.

Сейчас час ночи. Никому нет смысла быть в лодочном сарае. Разве что на крыше, если вы хотите покурить травку глубокой ночью. В квартире — да, если нужно переночевать. Но среди лодочных отсеков? Нет.

Я двигаюсь впереди неё и тихо обхожу лодочный сарай. Морщусь, когда деревянные доски скрипят под моими ботинками.

— Оставайся за мной, — шепчу я. — Может, кто — то вломился в дом.

Я подхожу к двери, моя рука застывает на ручке. Прежде чем я успеваю ее открыть, раздается еще один приглушенный звук. Хихиканье.

Я поворачиваюсь к Блейк, губы которой скривились в недовольной гримасе.

— Там девушка, — шепчет она.

Она подходит ко мне, и я слегка приоткрываю дверь, чтобы мы могли заглянуть внутрь.

Сначала я вижу только тени. Круизер привязан у пирса, но катер и моторная лодка тихо покачиваются в своих отсеках, и я никого на них не вижу. Мой взгляд скользит по огромному пространству к старому верстаку у задней стены. Я замечаю ещё одну тень. Нет, две тени. Верстак дёргается, и моток верёвки падает на пол, глухой стук разносится по лодочному сараю.

Когда мои глаза привыкают к темноте, две тени превращаются в две фигуры. Женщина откидывается на локти, одновременно задирая футболку. Платиново — светлые волосы ловят лунный свет, проникающий через маленькое окно.

— Ради бога, войди уже в меня, — тихо и прерывисто говорит женский голос.

Вспышка ещё одних светлых волос. Бо расстёгивает штаны. Он опускает молнию и засовывает руку внутрь. Я закрываю дверь, прежде чем увидеть остальное.

Мы с Блейк отступаем назад, ошеломлённо глядя друг на друга.

— Это была Тара, — шипит она.

Я мрачно киваю. Да. Да, это была она.

Из лодочного сарая доносится низкий стон, затем более высокий — а следом безошибочный звук дребезжащего верстака, когда Бо вколачивается в девушку своего лучшего друга.

Глава 39. Блейк

Блестящая пьяная логика

Завтрак проходит в напряжённой атмосфере.

По крайней мере, для меня.

Все остальные живут своей жизнью в блаженном неведении, пока я украдкой поглядываю на Бо, желая разглядеть его выражение лица за тёмными очками. О чём, чёрт возьми, он думал прошлой ночью? Эй Джей — его лучший друг.

Это плохо. Очень, очень, очень плохо.

Родители приписывают его солнечные очки и угрюмое настроение похмелью,