В поисках королевы - Адриана Максимова

в Тьму, тем сложнее становилось дышать. Деревьев больше не было, она не натыкалась на ветки, ее ноги не спотыкались на коренья. Она наступала, и ее стопы ощущали пустоту, она была мягкой, урчащей. Пустота затягивала в себя, хотела утянуть вниз и тут же толкнула вверх. У Кордии кружилась голова, мир вокруг нее сжимался, превращаясь в огромную черную точку. Она исчезала, ее больше не было. Едва она успела пожалеть, что не послушалась Мариана, как ей вдруг стало легко и хорошо.

Кордия словно разлетелась на миллиарды точек и стала единым целым с Тьмой. У нее не было ни рук, ни ног. Она словно была всем, и в то же время ее не было.

Испугавшись, что она потеряется в этом и перестанет существовать, Кордия сконцентрировалась на себе и, подняв руку, произнесла:

– Подчинись мне.

Тьма лениво колыхнулась, и Кордия, ухватив ее пальцами, словно ткань, потянула вниз. Она упала к ее ногам, обнажая высохшие деревья и горки скелетов птиц и мелких хищников, лежащих вперемешку с сухой листвой. От хлынувшего потока воздуха у королевы перехватило дыхание. Она подняла глаза и посмотрела в хмурое небо. До нее донеслась брань Мариана. Королева не обернулась.

– Пришла, – прозвучал впереди тягучий голос.

Кордия увидела перед собой Киана. На нем были простые свободные штаны и широкая рубаха из грубой ткани. Черные волосы окутывали его торс, словно плащ.

– Тьма признала меня, – сказала Кордия, глядя Киана в глаза. Такие черные, такие пугающие, словно сама бездна.

– А я – нет, – ответил он. – И я могу научить свою Тьму ненавидеть тебя.

– Хочешь войны?

– Свободы. Но если ее можно получить войной, то да, я хочу войны.

– Когда ты все уничтожишь, с кем ты будешь воевать? Что ты будешь делать, когда на земле ничего не останется? – спросила Кордия.

– Стану цельным. Буду всем. Когда ты ешь птицу, ты становишься ей, когда пьешь воду – всей пресной водой мира, поглощая вино – виноградом и травами, впуская в себя мужчину, ты становишься им и всем его родом, как и он тобой и всеми твоими предками. Убивая, ты забираешь себе все грехи и страхи своей жертвы и живешь с ними до конца дней, они становятся твоей ношей. Когда ничего не останется, это все станет мной.

– А что будет, если я убью тебя? – спросила Кордия, и ее губы тронула чуть заметная улыбка.

– Тогда свет уничтожит этот мир. Ведь тогда не останется ничего, что можно было бы познать и обрести любовь. Души людей ослепнут.

– Почему?

– Свет показывает то, что в нас есть, а Тьма – кто мы есть. И одно без другого невозможно.

Кордия подумала, что Мариан говорил ей о том же.

– Ты присягнешь мне как своей королеве, – твердо произнесла Кордия.

– Не раньше, чем уничтожу тебя, – сказал Киана и растворился в воздухе.

– Кордия! Кордия, с тобой все в порядке? – подбежав к ней, встревоженно проговорил Мариан. Он схватил ее за плечи и встряхнул. Она несколько раз моргнула, растерянно глядя в его испуганное лицо.

– Да, все хорошо, – ответила Кордия.

Мариан повел ее к карете. Прежде, чем сесть, она обернулась и посмотрела на лес. Он был свободен от Тьмы, но жизни в нем больше не было.

* * *

Раданелла с нежностью смотрела на внучку. Она проводила с ней много времени и, судя по тому, как начали блестеть ее глаза, чувствовала себя счастливой. Кордия с улыбкой наблюдала за ней, не в силах нарадоваться тому, что годы разлуки позади и они могут открыто общаться, говорить обо всем на свете.

– Завтра я возвращаюсь в Кассию, – баюкая на руках Рени, сказала Раданелла. Кордия удивленно посмотрела на нее.

– Тебя здесь плохо кормят?

– Нет, – рассмеялась Раданелла. – Просто пора вернуться домой и заняться делами. Пока я была здесь, много читала про управление землями, всевозможные кодексы и трактаты, у твоего мужа превосходная библиотека! Теперь я готова разобраться, что значит быть Первой леди и править.

– Кассиопей тебя об этом попросил? – осторожно спросила Кордия, поправив косынку на голове малышки.

– Он пару раз писал мне, интересовался, как дела, и на этом все, – Раданелла с грустью вздохнула. – Кассиопей такой же, как твой отец. Его ничего не интересует, кроме власти и войны.

– Но это его обязанность как правителя, – пожала плечами Кордия. – Почему ты вышла за него? Ты так сильно его любишь?

– После Дома Света я была в растерянности, а он предлагал свободу и настоящую жизнь. Мне казалось, что я знаю его, – подумав, ответила Раданелла. – В любом случае, я ни о чем не жалею. Он много для меня сделал.

– Что тебя с ним связывает? – продолжила допытываться Кордия. Она еще помнила это странное ощущение чего-то пугающего после встречи с ним.

– Мы познакомились случайно: во время сильного ливня остановились на одном постоялом дворе. Это было похоже на вспышку молнии, я никогда не испытывала такого волнения рядом с мужчиной. Но я была уже обручена с твоим отцом, и у нас не было никакой надежды, только несколько часов, что мы тогда провели вместе. Потом была тайная переписка, шли годы, а он не забывал меня, даже если я долго-долго не отвечала, желая прекратить эту пытку. Он все равно писал мне. А мои чувства к нему притупились. Но когда ты пропала, я снова написала ему, и он заверил меня, что ты жива, и мы встретимся и тогда я снова ощутила его поддержку и поняла, что наша связь никогда не прервется.

– Какой он романтик, оказывается, – задумчиво проговорила Кордия, глядя, как Люси укладывает Рени в колыбель. Ей хотелось верить, что Кассиопей искренне любит ее мать, но она не могла отделаться от ощущения, что за его любовью стоит что-то темное.

– Он спас тебя, когда ты была маленькой. Ты тяжело заболела, и никто из докторов не мог помочь тебе. Шли месяцы, надежды становилось все меньше. Тогда я рискнула и рассказала ему обо всем. Если бы твой отец узнал, он бы убил и тебя, и меня, но Кассиопей смог все сделать так, что он ничего не заподозрил, а ты выздоровела. Так что ты обязана ему жизнью.

Кордия досадливо закусила губу. Она не знала об этом долге, но от этого он никуда не девался. И она не сомневалась, что однажды Кассиопей потребует у нее плату.

– Хорошо, что отец тогда ничего не узнал, – сказала Кордия, и Раданелла кивнула.

– У тебя все в порядке с мужем? – спросила мать, и Кордия удивленно посмотрела на нее. Обсуждать