Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Информация о ней занимала куда больше страниц, но того, что меня интересовало, там не было.

Ни слова, ни намека на наш общий дар.

А я ведь пыталась несколько раз за эту неделю понять, как им пользоваться.

Снимала браслет, позволяя рунам расцвести холодными узорами на моей коже. Прислушивалась к ним в надежде почувствовать что-то типа отклика, пробовала пропускать через них свою магию, используя простейшие заклинания, и получила только легкое обморожение пальцев вкупе с истощением искры. После него два дня провалялась пластом, каждое движение мне давалось с большим трудом и болью.

На мое счастье, дядя отбыл по моему настоянию в поместье вместе с Азалой и не стал свидетелем моих неудачных экспериментов.

Руны и сейчас приятно холодили кожу, пока я вертела в руках браслет, ища в нем хоть какие-то подсказки.

Одну я все же нашла. Он был не из серебра, как я полагала.

Ночью я оставила его на тумбочке, и стоило луне во всем ее великолепии после перерождения взойти сияющим диском на черном холсте неба, браслет в ее свете завибрировал, словно переполненный магией артефакт, и засиял, ослепляя до рези в глазах.

Серебро так себя бы не вело. Оно хуже всех взаимодействует с магией, по этой причине в создании артефактов его и не использовали.

Утром я проштудировала дядину книгу по артефакторике и нашла… Нашла упоминание о редком металле, из которого были выкованы божественные клинки, один из которых был найден людьми и переплавлен. Попасть он мог только в руки императорской семьи, значит, и браслет отлили из него. Этим и объяснялась его реакция на лунный свет. Клинки ковали из ее пыли.

Отложила родовую книгу и поднялась, разминая затёкшие ноги.

Взяла пару поленьев и подкинула в камин к тем, что уже превратились в чёрные головешки. Огонь с жадностью поглощал новую порцию дров, рассыпая искры на решётку и наполняя пространство треском.

Сразу стало как-то уютнее. И теплее.

К холоду как таковому я уже привыкла и даже никак не реагировала на него, но вот руны… Они источали немного другой холод. Он пробирал до самых костей, проникал в каждую клеточку и каплю крови и касался самой души в попытке заковать ее в ледяные оковы.

В коридоре послышалксь тяжёлая поступь Наэша. Он возвращался из винного погреба, куда я послала его подобрать бутылку вина для ужина. Особенного ужина, на котором я планировала наконец всё рассказать Даэлю.

Сира и Моррани, словно сговорившись, убедили меня с ним поговорить. Думаю, и правда время пришло.

Слишком непредсказуемо могут развиваться события, а моя память довольна разрознена, чтобы полагаться на нее. Я даже не знаю, было ли уже нечто подобное, что произошло неделю назад в тайном месте под памятником. Трупы, кстати, так и не обнаружили, что не удивительно. Однако удивительно, что не было зафиксировано ни одного сообщения о пропаже людей, а ведь в ту ночь на месте там находилось довольно много людей.

Как будто они были невидимками, чьё исчезновение никто не заметил. Ни друзей, ни семьи, ни знакомых, никого, кто бы стал их искать. Возможно, так и было, кто знает.

Родовую книгу вернула на место, ничего интересного для меня в ней нет. Да и глупо было надеяться. Мне бы больше помог дневник Патриции, вот где было бы хоть что-то о нашем общем даре. Осталось дело за малым — найти его.

Неожиданно раздался стук дверного молоточка.

Гостей я не ждала, а для Даэля слишком рано. Из коридора доносились голоса, потом быстрые шаги, и дверь без стука распахнулась. Я едва успеланнадетьь браслет на руку, как в кабинет вошел Даэль.

— Надеюсь, не помешал, — оглядывает кабинет, словно не вовремя вернувшийся муж в поисках любовника жены.

Он принес с собой аромат хвои и свежести. На меховом воротнике пальто таяли снежинки, превращаясь в прозрачные капли. Сегодня снова пошел снег. Он начался с самого утра и не прекратился до сих пор.

— Я ждала тебя к ужину, но если тебе не терпится, можем поговорить и сейчас. — Ответила вполне непринуждённо, стараясь незаметно натянуть рукав на запястье. Руны еще не полностью «потухли». — Хочешь чего-нибудь выпить?

Не дожидаясь ответа, подошла к бару.

Я знала, что он предпочитает тоньяс на меду, а у дяди как раз была бутылочка.

— Выпьем вечером, Лира, а сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной домой к Ниарону. Хочу разобраться кое в чем.

— В чем разобраться? — с громким «чпок» пробка покидает горлышко бутылки, и в нос ударяет медовая сладость. — Ниарона сейчас нет в городе, я думаю, он и о смерти своей экономки не знает.

— Вот с ее смертью как раз и придется разобраться. Я уже не так уверен, что это именно ее труп у нас в морге.

Бутылка выскальзывает из рук и с громким стуком падает на пол.

— Осторожней. — Даэль в два шага оказывается рядом со мной и аккуратно отодвигает строну. Я же нахожусь в каком-то ступоре после его слов. — Не поранься. Я сам уберу.

Стягивает перчатки, открывая все еще наполненную чернотой татуировку на руке, и кидает их в кресло, следом сбрасывает пальто и приседает над разбитой вдребезги бутылкой.

Проводит над осколками рукой. С пальцев срываются серебристые нити магии, касаясь стекла и пролитого алкоголя, они превращают их в ледяную крошку.

Взмах руки, и крошево летит в камин. Огонь в камине ярко вспыхивает, обдав жаром, и наполняет комнату ароматом меда.

Жаль бутылку. Хороший был тоньяс.

— Почему ты сомневаешься? — Вскидываю на него взгляд. — Ты ведь опознал ее.

— Я опознал ее только по одежде и родимому пятну. Вернее его части. Само лицо разбито до неузнаваемости. А слепков ее ауры для точной идентификации у нас нет. Возможно, найдём что-то в ее комнате, что поможет подтвердить личность трупа, но я сомневаюсь.

— Что найдём?

Он приблизился, внимательно вглядываясь в мое лицо. От его пристального взгляда стало не по себе. Слишком подозрительно он смотрел.

— Что я прав, и экономка Ниарона обвела нас вокруг пальца. — От его близости становится жарко. Или это от камина. Огонь там просто разбушевался, подпитанный алкоголем. — Иди переоденься, я подожду.

Я не сразу поняла, почему он отправил меня переодеться. Только взглянув на себя в зеркало, оказавшись в спальне, поняла причину — у меня кофта просвечивала. Похоже, Даэль заморозил не только пролитый на пол алкоголь, но