Последняя из рода. Скованные судьбой - Виктория Богачева

Она не отслеживала свои лунные крови, бросив это занятие еще во дворце Императора. Они были такими же непредсказуемыми и непостоянными, как и то, что происходило с ней самой.

Талила очень хорошо помнила себя… прежнюю. Никогда в жизни она не позволила бы себе так размякнуть перед мужем, и никогда в жизни у нее на душе не царила такая сумятица, как сейчас, и она не чувствовала дюжины чувств одновременно.

Потому что никогда прежде она не носила под сердцем дитя.

Она достаточно побыла уже трусихой, и время, когда она могла закрывать глаза на правду, ушло.

Когда они были вместе, Мамору обещал ей, что он будет «осторожен», и она ему верила. Потому что они до сих пор не нашли времени, чтобы поговорить о том, с чего начался их брак.

С пророчества и обезумевшего Императора.

От ее крови и крови Мамору родится дитя, которому суждено стать гибелью старого миропорядка. И зарождением нового.

И Талила не знала, хотела ли она этого… Они никогда не касались пророчества в своих разговорах.

Она положила ладони на плоский живот, прислушиваясь к своим ощущениям. Сколько прошло времени? Пять, шесть недель?..

Рядом, словно почувствовав, дернулся во сне Мамору. Затем перевернулся на бок и обнял Талилу одной рукой, подтянув поближе.

Она настороженно замерла. Скосила на него глаза и задохнулась от нахлынувшей нежности.

Она ему не скажет. Он сразу же захочет отправить ее в «надежное», «спокойное место», подальше от битв. И будет, наверное, прав.

Только вот она не согласна. Ее место рядом с мужем, и потому она ничего ему не скажет.

***

Мамору спешил воссоединиться с войском, но было кое-что, что он не откладывать, и потому на следующее утро они отправились допрашивать советника Горо.

Талила испытала черную радость, хорошо разглядев обгоревшее лицо мужчины. И пусть пострадал он не так сильно, как ей хотелось бы, она все равно чувствовала злорадное удовлетворение. Кожа на щеке уже пошла волдырями; на месте бровей остались лишь две полосы; ресниц также не было.

Советника Горо вместе с другими пленными держали отдельно от остальных. С ними же находился и Сэдзо, который помог Мамору затеряться среди врагов. Как и прочие, он был связан по рукам и ногам. Ему обещали даровать жизнь, а не свободу.

Талила остановилась сбоку от мужа, спрятав за спину ладони.

— Ты хочешь жить, советник? — спросил Мамору.

Господин Горо вскинул голову. Глаза у него был красными, воспаленными. Он не привык к суровым условиям походной жизни. Он не привык спать под открытым небом, есть сухие лепешки и жесткое мясо. Еще сильнее он не привык ходить с ожогами на лице и не чувствовать туго перетянутых запястий.

— А ты? — но он не намеревался так просто сдаваться.

Он был стар и нес за спиной опыт прожитых лет. Он служил еще предыдущему императору и уцелел, когда после его смерти во дворце начался передел власти. Не просто уцелел, а смог подняться еще выше, стал приближенным нового правителя, вошел в круг его доверенных лиц…

Он привык подстраиваться, изворачиваться и лгать. Привык говорить, что понравится его собеседнику. Привык вести игру на несколько фронтов и знал, что в случае поражения в одном месте, он может выиграть в другом.

Но в этот раз все было иначе. Словно в воздухе витало нечто… неуловимое.

Советник Горо смотрел в равнодушные, холодные глаза брата-бастарда Императора и почему-то видел в них свою смерть. Мамору Сакамото выглядел жутко. Обритый наголо, с порезами по всей голове…

И он — господин Горо — приложил к этому руку. Приложил руку к тому, что самурая лишили его чести.

Нехороший холодок прополз по позвоночнику. В горле пересохло, и мужчина торопливо облизал губы, и тут же застонал, потревожив свежие ожоги, которые еще даже не покрылись защитной корочкой.

Черные глаза бастарда тлели как угли, а за его спиной стояла проклятая девка. И советник Горо знал, что если его не убьет Мамору, она сделает все, чтобы жизнь навсегда покинула его бренное тело.

— Какая тебе разница, старик? — неласково спросил его самурай. — Ты умрешь гораздо раньше, чем я. Вот, что должно тебя волновать.

Губы Талилы сложились в жесткую, непримиримую ухмылку. Она перекатилась с пятки на носок, а советник Горо вспомнил, как еще вчера она чуть не залила слезами волосы и катану своего мужа. Была в шаге от того, чтобы рухнуть перед ним на колени, и он солжет, если скажет, что зрелище не пришлось ему по нраву.

— Ты не можешь этого знать, — с трудом отведя взгляд от проклятой девки, господин Горо посмотрел на Мамору. — Не можешь знать, сколько ты проживешь. У нашего благословенного Императора армия такой мощи, что…

— Госпожа Талила уничтожила поместье господина Тадамори, — перебил его самурай скучающим голосом. — Если ты еще не понял, советник. Ты больше не можешь рассчитывать на поддержку Восточных земель.

Дрянь!

Он бы заскрипел зубами, если бы не болела обожжённая щека. Но даже этого он не мог себе больше позволить.

Он не был уверен, но догадывался. До него доходили слухи, что в Восточной провинции все пошло не так, как они рассчитывали. Он полагал, что проклятая девка умудрилась сбежать. Или вовсе каким-то немыслимым чудом заранее почувствовала ловушку и дальней дорогой объехала поместье Тадамори.

В действительности все оказалось хуже.

Договоренности, над которыми советник Горо трудился уже давно, исчезли в одно мгновение. Они потеряли сильного союзника в лице главы Восточной провинции.

— И мертв второй предатель — полководец Хиаши. А ты у меня в плену, — таким же ровным голосом продолжил монотонно перечислять Мамору. — Ты никогда не был дураком, советник. Глупцы не выживают во дворце. Так скажи мне, почему же ты считаешь, что проживешь дольше меня?..

У господина Горо не было ответа на этот вопрос.

— Чего ты хочешь? — он постарался выпрямиться, но острая боль очень быстро скрючила его и бросила на землю на колени.

Из-за обгоревших ребер и бока он ходил, перекосившись на одну сторону, и чувствовал себя уродливым горбуном.

— Я уже спрашивал тебя, но ты тогда лишь посмеялся, и поэтому я спрошу еще. Знает ли мой младший брат, что ты вступил в сговор с Сёдзан? И поверит ли он мне теперь после того, как ты не раз его подвел?

Усмешка искривила губы Мамору. С его новым обличием она смотрелась особенно жутко.

— Чего ты хочешь? — повторил господин Горо.

Неприятная испарина выступила на висках, и когда несколько капель сорвались вниз по лицу и попали на обожженную