Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Сигма закрыла глаза. Сейчас им надо было перейти в информационное поле, и она боялась. Это был иррациональный страх. Ведь в самом поле не было ничего страшного. Совсем ничего. Разве что страшно потерять контроль над телом и над тем, что происходит здесь на физическом плане. Но… выбора-то нет. Они уже здесь.

Сигма открыла глаза. То, что она увидела, ее ошеломило. Они были глупцами, если думали, что могут что-то сделать с Древними силами. Что с ними вообще можно что-то сделать. Развернуть. Перенаправить. Даже двое Высших были всего лишь песчинками в потоке лавы. Лава пока еще только закипала, не поднимаясь к кратеру, но Сигма поняла, что там, за кратером – и есть выход в большой мир. И если лава еще немного подогреется, совсем немного – никто и ничто не сможет остановить ее. Как же они ошибались! Как они все ошибались!

– Почему ты плачешь? – вдруг услышала она голос Мурасаки.

– А ты почему смотришь на меня?

– Я смотрю на все сразу. И на тебя тоже.

– Мы не справимся, – сказала Сигма.

– Мы справимся, – ответил Мурасаки. – Не дрейфь.

– Это лава, и она уже почти кипит.

– О, нет. До кипения очень далеко. Видишь рисунок волн? Это интерференция. Нам надо найти очаги и приглушить их, только и всего. Сколько их, как думаешь?

Сигма попробовала отрешиться и посмотреть на рисунок волн, как и предлагал Мурасаки. И правда, волны отражались от невидимой преграды, пересекались друг с другом и создавали странный узор…

– Два, – сказала Сигма, вдруг отчетливо увидев два ядра. – Вот и вот!

Сигма показала на них руками.

В расположении очагов не было симметрии, поэтому и волны были такими странными. Хорошо, что Мурасаки уловил закономерность, она бы не смогла. Но источники волнения нашла она, а не Мурасаки.

– Один твой, один мой, – сказал Мурасаки.

Они сто раз уже обговорили, что и как надо делать. И все равно – Сигма дрожала от волнения. Еще немного – и зубы начнут стучать друг об друга. Мурасаки положил ей руку на плечо, успокаивая. Она обняла его за талию и прижалась к нему. Так и в самом деле стало спокойнее. А то, что они будут делать… они будут делать не руками.

Сигма пробиралась к узлу пульсации, лавируя между потоками энергии – туда, к центру, который их испускал. И чем ближе она его видела, тем страшнее становилось Сигме. Это слишком большая сила, чтобы справиться с ней. Чтобы хоть как-то воздействовать на нее, не говоря уже о том, чтобы изменить вектор, заключить в шар… Это было невозможно. Нулевая вероятность. Сигма застыла. Она не знала, что делать. В таком состоянии она не могла увидеть Мурасаки, понять, что с ним. Лишь краем глаза она видела крохотную лиловую точку, его информационный след. Значит, он уже продвинулся вперед намного дальше, чем она. Но зачем? Какой в этом смысл? Они все равно не смогут ничего поделать. Но… она должна хотя бы попытаться. И если Древние силы тут же уничтожат ее, расплавят, превратят в один крошечный фотон света, означающий гибель всего мира, что ж, по крайней мере она до самого конца будет знать, что она старалась сделать все возможное. И невозможное.

Сигма потянулась к этому громадному клубку энергии и силы и снова отпрянула от страха. Она не знала, как подступиться к тому, что было перед ней. Она даже не знала, это кто-то или что-то. Древние Силы. Она ощущала их мощь, даже не прикасаясь к ним. И вот с этим она хотела что-то сделать? Заставить вывернуть наизнанку, принять форму полусферы и соединить со второй частью? Это все равно что заставить океан уместиться в кофейную чашку. Хотя с океаном было бы легче, в конце концов, можно было бы убрать атомные расстояния и межмолекулярные взаимодействия… а здесь было то, чем питались атомы и молекулы, черные дыры и белые гиганты, экстрасенсы и музы, конструкторы и деструкторы. Вся та сила, на которой держится весь мир. В самом большом значении. Менять что-то в нем было бы не просто самонадеянным, а кощунственным. Это был не страх, а нежелание трогать Древние силы. Как рубить живое дерево. Как убивать человека. Навязывать что-то им… Может быть… может быть, удастся успокоить их, ничего им не навязывая?

Сигма прекратила дрожать. Расслабилась и постаралась заглянуть глубже – в самый центр огненного клубка. И не смогла. Это все равно что стоя на берегу океана пытаться заглянуть в его самую большую впадину. Пожалуйста, попросила Сигма, впусти меня. И течение, которое, казалось, уже давно исчезло, снова потянулось к ней своими щупальцами. Только сейчас Сигма видела его в информационном поле – как всплески солнечной короны. Сигма снова уловила тот самый ритм дыхания и сердцебиения, который столько раз повторяла за последнее время. Он захватил ее. Это было совсем не так, как когда они стояли с Мурасаки в воде. Сейчас они были в информационном поле. И это течение захлестывало ее разум, ее суть. Ее деструкторскую душу. Ее саму, кем бы она ни была. Сигма и не думала сопротивляться. Она пропускала через себя этот поток. Чувствовала ярость и невысказанное, невозможное, невыполнимое желание, и тоску, не находящую выхода. Тот самый букет чувств, с которым она жила так долго, когда их разлучили с Мурасаки. Может быть, поэтому, догадалась Сигма, мы и услышали зов Древних сил. Те же чувства. Но кто? Но с кем они разлучены? Чего им не хватает?

Сигма все глубже и глубже сплеталась с нитями течения, скользила вместе с ними к их источнику. То, что она ощущала, было таким знакомым. Эта невозможность. Как будто ты заперт в своей собственной груди и одновременно пытаешься вырваться оттуда. Но некуда. Некуда. Некуда.

Сигма кричала бы, если бы могла, от этой боли, которая нарастала в ней, перемалывала ее всю, целиком, не оставляя места ни чувствам, ни мыслям. Но кричать она тоже не могла – потому что эта боль была отдельно. Как же плохо должно быть Древним – там, внутри себя, если даже на таком расстоянии от них она уже не может справляться с этой невыносимой болью. И сколько она еще продержится так? Секунду? Две? Пять? Прошло несколько минут, прежде чем Сигма сдалась. Она отпустила