Второй шанс для многохвостой лисицы - Селина Катрин

Сколопендра хлестнула хвостом, и мне пришлось принять удар. Я прыгнула лисой рядом и в последний момент перекинулась в человека с клинками — отрезала разом три ноги. Чудовище взвыло, а стая летучей мерзости вновь заинтересовалась мной. Я скакала, оборачиваясь то лисой, то человеком. Пот струился по лицу и шее, клинки дышали жаром в ладонях, где-то на периферии зрения сражался Миран. В отличие от него, я никому ничего не пыталась доказать, уходила с линии атаки и, как следствие, пострадала существенно меньше.

Мир дробился на вспышки: лиса — человек — сталь. Я лупила по воздуху, оборачивалась, отпрыгивала… Мы уничтожали Мёртвых Душ как могли, но на их место приходили всё новые и новые. В какой-то момент я поняла: это конец. Мы не просто не отобьёмся, я даже уйти отсюда не могу попытаться. Злость вспыхнула в уставших руках и ногах, вскипела в жилах, ударила в голову. Какая же я идиотка! Как можно было пытаться спасти этого обормота, который того не стоил⁈ Я краем глаза бросила взгляд на Мирана. Судя по суровому выражению лица, это понимал и он, правда, расстройства от этого не испытывал. Ну да, конечно, он же хотел стать прославленным воином!

«В сложившейся ситуации виновата ты и только ты, Элирия. Не надо спасать тех, кто об этом не просит», — горько сказал внутренний голос, и мне пришлось с этим согласиться.

Руки и ноги слушались всё хуже и хуже. Одна из тварей куснула меня за ногу, и я как-то отстранённо подумала, что вряд ли смогу справиться с её ядом в таком состоянии. Это определённо конец. Жаль, что с Эваном так и не попрощалась как следует, но кто же знал, что глупости совершу я, а не он…

И в тот момент, когда я опустила руки, пещера внезапно взорвалась золотым сиянием.

Это был огонь. Он испепелил такое количество тварей, что у меня заложило уши от их визга. Оранжевые языки стихии лизнули свод, сметая очередную стаю летучих мышей. Мёртвые Души рассыпались пеплом прямо в воздухе, их пронзительные визги тонули в грохоте пламени. Я подняла голову и замерла, не в силах поверить.

Прямо из сгустка пламени вышел Эван. Как тёплый ветер штормового утра, как ответ на молитву, которую я не успела сформулировать. Алый плащ развевался за его спиной, волосы тронуты огнём, и золотой свет тянется за мужчиной, будто мир сам решил стать оружием в его руках. Пламя ложилось вокруг него, ласкаясь словно маленький щенок.

Мёртвые Души шипели, но не приближались. Очередная сколопендра попыталась рвануть на Эвана и была рассечена надвое взмахом сияющего клинка.

— Вот ты где! Я ищу тебя по всему Огненному Архипелагу! — произнёс мужчина, а я не знала: то ли плакать, то ли смеяться.

Внезапно боль в ноге стала такой сильной, что я почувствовала, как оседаю. Пара тварей метнулись к Эвану, но он их развеял даже не оружием, а рукой, и бросился ко мне:

— Эли, ты ранена? Что случилось? Почему ты здесь оказалась? Обещала же оставаться во дворце!

Широкие плечи заслонили от меня большую часть пещеры, руки обняли за талию, а родной любимый запах ударил в нос. Я попыталась что-то ответить, но вместо слов из горла лишь вырвался громкий всхлип.

Где-то позади издал неясный звук Миран. Эван отвлёкся на миг, посмотрел мне за спину и, судя по тому, как изменилось его лицо, сложил два и два или, как принято говорить, подобрал ключ к двери, которую долго считал стеной.

— Ясно, — коротко бросил он и вновь перевёл взгляд на меня. — Элирия, послушай, я могу вытащить тебя отсюда, но… есть нюанс. Ты должна стать моей женой.

Я смотрела в карие глаза мужчины и всё никак не могла понять, как одно связано с другим. В смысле — женой? Отсюда что, есть выход? Да если мы поползем обратно по тайному проходу, нас убьют Мёртвые Душа со спины… Загрызут насмерть, и всё тут!

— Мы здесь погибнем… — выдохнула я в эти близкие тревожные зрачки, которые то и дело от волнения вытягивались в игольное ушко.

— Эли, послушай! — Эван тряхнул меня за плечи. — Это важно. Ты согласна стать моей женой? Без твоего согласия мой огонь может тебе навредить!

Я пожала плечами — жест ближе к отчаянию, чем к согласию, — но всё же кивнула. Как можно о таком думать в данный момент? Но Эван явно только и дожидался моего кивка, потому стоило так поступить, как что-то кольнуло палец. Затем я обнаружила, что принц уже трансформировал коготь на своём пальце и поцарапал другую ладонь до крови. Миг — и солоноватый вкус растёкся во рту.

Обмен кровью был частью ритуала, а точнее, самой сутью Слияния Жизней. Я не возражала.

— Отныне моё второе сердце — твоё, — сказал он негромко, но так, что воздух в пещере как будто завибрировал от этого обещания.

Эван с напряжением всмотрелся в моё лицо, а затем внезапно радостно улыбнулся. Меня накрыло золотыми крыльями, и мир сместился. Дальше я лишь услышала звук ревущего и испепеляющего всё на своём пути пламени дракона, но мне уже было всё равно. Сознание уплыло в мягкую дымку.

Эпилог

— Госпожа Элирия-сан, а вы какого оттенка хотите платье на церемонию? Янтарного мёда, шёпота старого золота или огненных ирисов?

Я замахала руками и одновременно замотала головой, показывая, что мне всё равно. Честное слово!

— Девушки, мне здесь ещё работы вон сколько. — Я выразительно указала на кипу свитков, которые стратегически стащила со стола Эвана сегодня утром и весь день старательно делала вид, что это мои дела. — Разве это не подождёт? Свадьба назначена на месяц поющих ручьёв, ещё же куча времени!

— Вот именно, госпожа! Свадьба назначена уже на месяц поющих ручьёв, а вы всё никак не определитесь с оттенком торжественного платья. Гостям надо сообщить оттенок заранее и прописать в приглашениях, — с укоризной вскинула руки старшая и самая бойкая из моих служанок. — А ещё ведь надо заранее изготовить свечи нужного оттенка, закупить ткань для салфеток, нанести подходящий узор на чаши и палочки для приёма пищи… Всё должно гармонировать!

— Ладно, давайте тогда это. — Я ткнула наугад в один из отрезов золотой ткани, не видя между ними никакой разницы.

Эван провёл обряд Слияния Жизней наскоро в пещере, но после того как Мёртвых Душ окончательно выставили вон из нашего мира, а дворец привели в порядок, оказалось, что принц Аккрийский не может просто так взять — и жениться.