Сладкое создание - С. И. Вендел

уровня остальных детей. Молли могла бы встревожиться, но строки письма завершались коротким рассказом о том, как Рори выиграла игру в мяч против внуков мэра Догерти. А если Рори снова играла и соревновалась, значит, скоро с ней все будет в порядке.

Письмо Мерри оказалось самым длинным: в нем подробно рассказывалось про Уну, Рори и Нору. Молли с благодарностью впитывала каждую строчку, особенно там, где речь шла о Норе. Старшей из девочек Данн требовалось больше времени, чтобы исцелиться, но Молли надеялась — Нора достаточно умна, чтобы воспользоваться выпавшей ей возможностью.

Что до самой Мерри, то вторая половина ее письма целиком была посвящена книгам, которые ей удалось одолжить у мэра. Доступ к его библиотеке явно приносил девочке огромную радость, и Молли смеялась, читая названия и сюжеты, о которых никогда прежде не слышала. Счастье Мерри словно прыгало со страниц, и это принесло Молли немного спокойствия.

Это было правильно.

Она надеялась в следующем году пригласить девочек в Скарборо на лето, а может, и на праздники, но изолированное поместье не было местом, где им следовало расти. Им нужно было быть среди сверстников, ходить в школу, оставаться ближе к знакомому и поддерживать привычный распорядок.

Алларион был многими вещами, но рабом рутины — уж точно нет. Каждый день приносил что-то новое: небольшое задание или проект. Молли обожала наблюдать, как работает его ум, видеть, как он справляется с проблемами и принимает решения.

Особенно ей нравилось помогать ему пробовать новое и открывать его вкусы и предпочтения. К счастью, она скоро собиралась в Маллон за новыми припасами — он почти что съел все, что было дома. Казалось, он полон решимости наверстать за целую жизнь — жизнь фэйри — лишений всего за две недели.

Молли не жаловалась. Она могла пробовать новые рецепты и идеи и, что еще лучше, наблюдать за его реакцией на них. И дело было не только в еде, к которой он испытывал голод.

Румянец вспыхнул на ее щеках, и дело было не только в многочисленных слоях одежды. Судьбы, они уже трахались дважды этим утром, и она провела в разлуке с ним меньше часа — и уже скучала. Если бы она не была так увлечена им, это могло бы показаться жалким.

Да, девочкам лучше было оставаться рядом с теми, кто был для них семьей и друзьями — и подальше от выходок их кузины и ее возлюбленного-фэйри. Дело было не в том, что Молли намеренно соблазняла или давала соблазнить себя Аллариону в каждой комнате на каждой поверхности дома — это просто случалось. И ей не нужно было шокировать девочек.

Пряча письма между слоями одежды, чтобы они не промокли еще больше, Молли подняла взгляд. Караван уже оставил ее позади, хотя догнать его было не сложно, настолько медленно он двигался.

Но прежде чем она успела снова отправиться в путь, что-то привлекло ее внимание.

Повернувшись к деревьям, Молли прищурилась, вглядываясь в сумрачное пространство между их стволами.

Возле того места, где ей казалось, проходит граница, пара красных глаз, светящихся, словно тлеющие угли, глядела на нее. Они исчезли в медленном моргании, но все равно оставались в сумраке, неподвижные.

Тяжело вздохнув, Молли уперла руки в бедра.

— Ну и? — позвала она прячущегося единорога. — Собираешься помочь?

Еще одно моргание, угли мигнули, исчезнув и снова появившись.

Когда Белларанд не ответил, она обратилась к нему мысленно:

Что, ты хочешь, чтобы я шла обратно сама?

Прошел долгий миг, прежде чем он ответил:

Да? Ты сама дошла сюда — сама можешь вернуться.

Молли закатила глаза и с явным недовольством повернулась обратно к дороге, чтобы следовать за караваном. Типично.

К тому времени, как она вернулась к дому, она сильно опередила караван, желая скрыться от моросящего дождя. Молли поспешила на кухню, стряхивая капли с плеч.

Она подняла взгляд и увидела своего красивого фэйри, который делил морковь со своим пони-переростком. Он буквально откусывал кусок и издавал звуки восторга, прежде чем протянуть морковь Белларанду, чтобы тот сделал сочный укус. Затем снова кусал сам.

Молли захлебнулась от смеха, согнувшись пополам. Они смотрели на нее: Белларанд тянулся к оставшемуся кончику своими лошадинными губами, а Алларион выглядел очаровательно озадаченным. Он был еще более смущен, когда Молли увернулась, когда он попытался поцеловать ее в приветствие.

Прошло долгое время, прежде чем Молли смогла перевести дыхание — настолько долго, что она даже не стала ругать Белларанда за то, что тот не только не привез ее обратно, но и сам оказался дома раньше.



На следующее утро Молли проснулась от стука дождя по оконным стеклам. Потянувшись, похрустев пальцами рук и ног, она перевернулась, чтобы полюбоваться своим прекрасным, спящим фэйри.

Он выглядел совершенно безмятежным в своем долгом сне, как всегда.

С тех пор как он взял ее кровь и вновь ощутил свое сердцебиение, Алларион начал придерживаться чуть более человеческого распорядка. Он дремал ночью, лежа рядом с ней — особенно после того, как она изрядно его утомляла их ночными играми. Несмотря на это, ему все еще требовался долгий сон, хотя теперь он был не таким долгим, как прежде. Обычно ночь и утро.

Поначалу Алларион возвращался в свою спальню, чтобы предаться долгому сну, не желая нарушать ее отдых. Однако Молли ворочалась под одеялами, чувствуя себя неуютно и несчастно. Взяв подушку, она перебиралась к нему и устраивалась рядом, наконец обретая покой.

Теперь же он укладывался на долгий сон в ее спальне — или, скорее, в их спальне. Большую часть своей одежды он по-прежнему держал в другой комнате, ведь ее у него было куда больше, чем у нее, но каждую ночь он был именно здесь, в их постели.

Погруженный в глубокий сон, он и не подозревал, что Молли прижалась к его боку, не боясь его потревожить. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, и ей нравилось класть щеку туда, где билось сердце — сердце, которое принадлежало только ей.

Молли улыбнулась сама себе, немного самодовольно. Это было лучшее, самое красивое сердце на свете, если уж на то пошло.

Она еще долго слушала этот ритм, лениво лежа в постели. Ливень за окном означал еще один день без поездки в Маллон, но ее это мало тревожило, даже с учетом новых ртов за столом. У нее хватало всего, чтобы приготовить наваристое рагу, которого должно было хватить на весь день — если только Белларанд не наведался ночью в кладовую.