Неисправная Анна. Книга 2 - Тата Алатова

— Я, может, тебе только что принесла голову убийцы на блюдечке, — возмущенно говорит Анна. — А у тебя такой вид, будто тебя уксусом угостили!

— Что-то я устал сегодня, — признается он с непривычной человечностью, и Анна глядит на него подозрительно: не притворяется ли, чтобы заманить ее на Захарьевский переулок? Но, кажется, и правда устал, все-таки не автоматон.

Это новое для нее чувство — уклоняться от настойчивости влюбленного мужчины, а не пытаться предугадать все его желания. И ей определенно нравится знать, что Архаров не разочаруется в ней, даже если она начнет капризничать.

Не разочаровался же прежде, когда она ненавидела его лютой ненавистью.

Это определенно дарует некую свободу.

* * *

'Моя глупая Аня, — пишет злоязыкая Софья, — пишу тебе из ссылки, которая вот-вот закончится. Потом моей семье суждено осесть в богом забытой дыре, а помнишь, когда-то я так мечтала переехать в Рим? Какая теперь Италия, прусские петухи ждут нас…

Маман меня ненавидит, отец начал квасить по-черному, а в остальном, все просто прекрасно. Да вот — я хожу в нарядах, от которых даже ты покатилась бы со смеху, а ведь моды никогда не занимали тебя.

Не знаю, дойдет ли когда-нибудь до тебя моя весточка, но искренне надеюсь, что ты выживешь на каторге. Зря ты молчала на суде, валила бы все на Ванечку, как он валил на тебя. Поплакала бы погуще, изобразила бы из себя влюбленную дурочку, которая не ведала, что творит… Да ведь и изображать-то бы не пришлось. А все гонор твой, Аннет, гордость бестолковая. Посмотри, как далеко она тебя завела.

И все-таки я надеюсь, что этот же гонор поможет тебе выдержать все испытания. Ты упрямая и сильная, так что-нибудь, с божьей помощью…

Так вот, моя глупая Аня, если ты все же вернешься в столицу, то знай: я завидую тебе по-черному. Всё бы отдала, чтобы гулять вдоль Фонтанки и лакомиться пирожными от Жоржа. А ведь когда-то этот город казался мне таким пасмурным, негостеприимным…

А еще вот что я тебе оставлю на память о себе: цацки, которыми Ванечка так щедро разбрасывался когда-то. Я их прятала, потому как — ну что еще делать с такой безвкусицей. Ты помнишь, где, и знаешь, как достать.

А подробности писать не стану, потому как моя троюродная внучатая тетушка, или кем она там приходится, обязательно сунет нос в это письмо.

Обнимаю тебя, голубка моя, твоя несчастливая Софья'.

Анна оторопело взирает на завитушечный почерк и задается вопросом: а не спятила взбалмошная девица в своей ссылке? Как, по ее мнению, следует добраться до тайника?

В доме, где когда-то жил Раевский, давно обитают другие люди. Появиться у них на пороге безо всякого приглашения и заявить: не разрешите ли вы мне пошуршать за изразцами в вашем камине?

Она раздраженно запихивает письмо под матрас и велит себе забыть про него.

Но, укладываясь, припоминает содержимое тайника перед самым арестом. Одних перстней штук десять, три ожерелья, браслеты какие-то и что-то там еще… Принести бы все Ермилову, авось и хватит, чтобы оплатить аренду скромной квартирки на целый год. Самостоятельная жизнь ведь так разорительна…

Беспокойно ворочаясь в постели, она яростно костерит Софью на все лады. Это письмо бы сразу по возвращении, тогда, глядишь, первые месяцы в столице не пришлось бы жить впроголодь. А теперь что? Даже в чужой дом не пробраться, не оглядываясь на филеров за спиной. Это ведь даже не кража — просто прийти и тихо забрать свое.

Да черт бы побрал эту Софью с ее искушениями!

* * *

Утром Анна не успевает даже чая в мастерской попить — почему-то без Прохорова так и тянет соблюдать заведенные им правила, — как Сема собирает всех на совещание.

Петя расстроен: его ставка не сыграла, в отдел взяли обоих сыщиков, и пятака, и калача. Голубев пребывает в тихой отрешенности, его мысли блуждают вокруг Васьки, и суета вокруг мало его трогает.

В кабинете шефа и вправду новые лица. В любимом углу Анны сидит усатый дядька, изрядно битый годами службы, в новехоньком сюртуке, который еще торчит складками. Он то и дело одергивает рукава, как человек, привыкший к форме и неуютно чувствующий себя в штатском. Это тертый калач, определяет Анна, сразу проникаясь уважением к его выправке и стремлению не выделяться.

А вот и пятак — смазливый светловолосый модник в шелковой рубашке, ярком жилете и визитке, глубоко серого цвета. Особую и острую неприязнь вызывает живая гвоздика в петлице. Он сюда форсить, что ли, пришел?

Этот тип не торопится задвигать себя на задворки, торчит посреди кабинета и, стоит Анне замешкаться, немедленно прикладывается к ее руке.

— Измайлов Михаил Федорович, — торжественно представляется он одной только ей, будто вокруг и нет никого. — Поступил на государственную службу прямиком из присяжных поверенных.

— Адвокат? — она торопливо отнимает руку и тут же приходит к выводу, что ей не нравятся этакие знаки внимания прямо в конторе. Это выглядит нарочитым и неуместным.

— Призван защищать интересы отдела СТО в юридической казуистике, — напыщенно сообщает он.

Анна косится на него опасливо и усаживается поближе к усатому калачу.

— Михаил Федорович, найдите себе место и не мельтешите, — велит ему Архаров. — Рад вам представить и титулярного советника Никона Филаретовича Шлевича, прошу любить и жаловать. Однако все церемонии позже, познакомитесь по мере службы. Из срочного: у меня поручение вам, Юрий Анатольевич. Анна Владимировна выдвинула любопытную теорию, что Верескова села в экипаж к своему знакомому, хирургу, который был завсегдатаем пирушек у Данилевского. Вы вот что, берите Феофана и отправляйтесь к Якову Ивановичу немедля. Он, конечно, еще спит и встретит вас неласково, но вы ему привет от меня передавайте.

— Без Анны Владимировны? — жалобно спрашивает Медников, которого явно пугает перспектива поднимать с постели целого графа.

— Что касается Анны Владимировны — я только что подписал приказ на ее счет, вон еще чернила сохнут… Она вступает в особую должность, я ее с утречка учредил.

Какого еще утречка, если и сейчас самая что ни на есть рань?

— Анна Владимировна отныне технический эксперт по особым поручениям.

— И что это значит? — тут же спрашивает она, поскольку более расплывчатой формулировки и сыскать сложно.

— Прибавку к жалованью, — подмигивает ей Бардасов.

— Скажем, механик с некоторыми полномочиями при расследованиях. Там разберемся,