Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

это хорошая идея. Тролльи жёны поймут, через что она проходит. По крайней мере, она на это надеялась. Они тоже были женщинами. Наверняка они знали, каково это — пережить… такое.

Заходя в потаённое место вместе с Инкери, Майя могла думать только о том, что эти женщины, возможно, тоже захотят, чтобы она об этом поговорила. Они могли бы начать давить на неё, думая, что это правильное решение, что ей нужно выговориться и что они поступают во благо, заставляя её.

Но она не хотела говорить об этом. Не сейчас. Может быть, никогда. Может быть, ей просто хотелось спрятать всё это в своей голове и позволить мыслям перекатываться там до тех пор, пока они не станут мягкими и гладкими, как речной камень.

Тролльих жён здесь было не так много, как раньше. Некоторые пожилые старухи-тролли ткали в углу, некоторые шили, сидя на брёвнах, стратегически расставленных вокруг более тёплого костра. Несколько тролльих жён практиковали магию в ручье, так же, как она видела это раньше. Другие расположились на траве на одеялах. Пара жён даже забралась на деревья, хотя, похоже, они собирали фрукты, висящие на ветках. Фрукты, которых она не замечала с тех пор, как побывала здесь в первый раз.

Одна из тролльих жён помахала ей рукой, крикнув:

— Майя! А мы всё гадали, когда ты вернёшься.

Она не… ну, она вообще не думала, что они заметят, что она не вернулась. Их было так много, а она не обязательно была здесь желанной гостьей. Человеку здесь, на каком-то уровне, было не место. Но она была признательна, что они хотя бы помнили её имя.

— Пойдём, — сказала Инкери, протягивая руку, чтобы взять её ладонь. — Я знаю, что тебе сейчас нужно.

— Инкери, я правда просто хочу вернуться домой и притвориться, что меня не существует на какое-то время.

— Это тебе не поможет. А вот то, что я знаю — поможет.

Ей казалось, что эта женщина ошибалась. Майя была не в силах справиться с этим. Присутствие других людей почему-то делало её состояние ещё хуже. Тошнотворную нервозность в животе из-за присутствия такого количества троллей вдруг стало невозможно контролировать, когда она знала, что они смотрят на неё. И они знали, что произошло. Некоторые бросали на неё полные жалости взгляды, и она задавалась вопросом, видно ли это по её лицу.

Неужели так очевидно, через что она прошла?

Звук разрываемой плоти внезапно вспыхнул в её голове, и она резко втянула воздух. Инкери бросила на неё взгляд через плечо, потянув её вдоль ручья, глубже в лес.

— Прекрати это.

— Прекратить что? — спросила Майя, слегка задыхаясь, хотя они шли не так уж быстро.

— Если ты собираешься использовать магию, то не можешь делать это в состоянии тревоги, беспокойства или страха. Магия не работает правильно, когда ты в таком состоянии. Так что очисти свой разум.

— Сделать это немного сложно, учитывая всё, что произошло, — пробормотала она.

Инкери довела её до самого мягкого, мшистого участка поляны, а затем усадила. Этот толчок сбил бы её с ног в любом случае, так что Майя была определенно рада, что ей вообще было куда мягко упасть.

Издав недовольный звук, она скрестила руки на груди и уставилась на Инкери.

Троллья жена ответила ей взглядом, который был страшнее, чем у Майи.

— Послушай меня, и послушай внимательно. То, через что ты прошла, что ты увидела — ни одна женщина никогда не должна с таким сталкиваться. Страшно осознавать, что могло бы случиться, и твой разум будет возвращаться к этому, хочешь ты того или нет.

Инкери подняла руку, не давая Майе заговорить.

— Тебя там не должно было быть, Майя. Тот солдат также должен был понимать, что не стоит тебя трогать. Я знаю, в тебе живет чувство вины. За то, что ты ранила его. За то, что вообще там оказалась. За то, как Рагнар, вероятно, разорвал того человека на куски, а затем бежал с тобой по лесу. Но ни в чем из этого нет твоей вины.

Как ни странно, слышать это было больно. От этих слов у неё заныло всё существо, тогда как в её голове уже всплывали другие. Слова, которые сказал бы её отец.

Это твоя вина.

Если бы тебя там не было, тот человек, возможно, был бы еще жив.

Если бы ты не настояла и не ввязалась в дела троллей, осталось бы в живых больше людей. Это твоя вина, Майя. И ничья больше.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она постаралась не позволить его голосу стать громче. Потому что, раз уж Рагнар назвал его волком, она не хотела давать отцу в своём разуме ещё больше власти, чем у него уже было.

Инкери наблюдала за тем, как все эти эмоции отражаются на её лице. Троллья жена смотрела на неё слишком пристально, прежде чем цокнуть языком.

— Я вижу, к тебе всё ещё цепляется чей-то призрак. Вот почему я привела тебя сюда, Майя. Ты не одна.

— Я очень даже одна. Половина троллей всё ещё считает меня шпионкой, а вторая половина боится, что я сейчас разлечусь на миллион кусочков. — Она вздохнула и посмотрела на свои руки, разминая пальцы так, словно не узнавала собственных ладоней. — Я не уверена, что я та или другая, но не думаю, что и они ошибаются. У них есть причины бояться меня. И, возможно, им и стоит это делать. Я видела, что мой народ сотворил с троллями, и что они сделали бы со многими другими, дай им только шанс.

Инкери присела перед ней на корточки, приподняв её подбородок одним пальцем, чтобы заставить Майю посмотреть ей в глаза.

— Ты больше не одна из них. Я размышляла о том, как доказать тебе это, и всё, что мне пришло в голову — сделать вот это.

— Это?

Майя смотрела, как троллиха берет ее за руки. Пальцы Инкери так сильно отличались от пальцев Рагнара. Если у ее мужа руки были тупыми и широкими, то у Инкери — тонкими и изящными. Ее пальцы были длинными и деликатными, увенчанными острыми когтями, которые были намного меньше и не такими загнутыми, как у мужчин ее народа.

Затем Инкери погрузила их сомкнутые руки в мох, осторожно удерживая ее пальцы.

— В тебе есть зеленая магия. И здесь ее много. На протяжении многих веков мы, тролльи жены, приходили в это самое место и оставляли частички своей магии. Мы позволяем ей оставаться здесь еще долго после нашей смерти. И