Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Клянусь, парень побелел, как привидение, как будто вот-вот наложит в штаны прямо там. Капитан пролистал бумаги так, словно прочитал какое-то личное оскорбление.

— Убирайся с глаз моих, пока я не решил сделать из тебя пример.

Мы с Рыжей переглянулись, оба приподняли брови.

Капитан Шитстейн, несомненно, был в хорошем настроении.

— Да, сэр, — ответил парень, практически спотыкаясь о собственные ноги, чтобы выбраться оттуда.

Что за гребаная шутка.

Я покачал головой, удивляясь, как этот парень вообще прошел базовую подготовку.

Гребаный любитель.

Как бы сильно он не заслуживал такого дерьма, я не собирался жертвовать своими яйцами капитану Долбоебу. Я прикусил язык, проглотил ответную реплику, обжигающую горло, и просто сделал глубокий вдох. Не стоит беспокоиться.

— Что ж, это было весело, — сказал я, отряхивая пыль со штанов.

Как только парень скрылся за углом, глаза капитана уставились на нас, как пара ракет с тепловым наведением.

— А вы двое, зайдите в мой кабинет. Сейчас же.

Рыжая встретилась со мной взглядом, и я увидел тот же кипящий гнев, смотрящий на меня в ответ. Мы оба знали это — капитан — законченный мудак, у него палка так глубоко засунута в задницу, что он, наверное, чувствует вкус дерева.

Я толкнул дверь кабинета, Рыжая последовала за мной, а Капитан вошел следом за нами, хлопнув дверью с такой силой, что стены задрожали.

Тот же типичный военный офис — стерильный, функциональный и лишенный какой-либо индивидуальности. Но что привлекло мое внимание, так это кусок дерьма, уже сидевший на одном из стульев.

Какого хрена он здесь делал?

Капитан плюхнулся на свое место за столом, швырнув папки на него, как мусор.

— Я позвал вас всех сюда, потому что доктор Мур привлек мое внимание к чему-то тревожащему, — сказал он, сверля Рыжую взглядом, как будто она была мишенью.

Я взглянул на доктора Долбоеба, который наблюдал за Рыжей с самодовольной ухмылкой, и мне захотелось ударить его по лицу, сломать нос и заставить съесть собственные зубы.

В чем заключалась его игра?

— Похоже, — продолжил капитан, — в деле Вайпера произошло... расхождение.

Выражение лица Рыжей не изменилось, но я почувствовал, как у нее встают дыбом волосы.

— О чем вы говорите, сэр?

Доктор Кокуаффл прочистил горло, его самодовольное выражение лица стало еще более неприятным.

— Похоже, капитан, что лечение Вайпера доктором Дэвисом в связи с потерей крови было... неортодоксальным.

Какой скользкий, манипулятивный кусок дерьма.

Глаза Рыжей вспыхнули, но она сохранила хладнокровие.

— Это неправда, доктор Мур. Я следовала стандартному протоколу...

Капитан поднял руку, прерывая ее, его лицо было, как всегда, каменным.

— Доктор Мур показал мне результаты анализа крови, — продолжил он, сверля ее взглядом со всей теплотой чертова айсберга. — И похоже, что вместо того, чтобы дать Вайперу надлежащее лекарство от потери крови, вы дали ему антикоагулянт, который чуть не убил его. Потрудитесь объяснить это?

Лицо Рыжей стало белым как снег при обвинениях Капитана. Доказательств было предостаточно, и у нас было чертовски много, чтобы доказать обратное. Мы кружили по сливу, и быстро.

— Я бы никогда намеренно не причинила вреда пациенту, — запротестовала она с отчаянной искренностью, которая разорвала мое гребаное сердце.

— Черт возьми, ты же врач, — выплюнул доктор Ванкер, и его лицо вспыхнуло. — Тебе следовало бы лучше знать.

Я кипел от злости, мой гнев был направлен на доктора Тватваффла, который чересчур наслаждался этим крушением поезда. И чем больше я думал об этом, тем больше в этом было смысла.

У него были мотив, средства и возможность.

Его высокомерный взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать — этот ублюдок организовал все это только для того, чтобы облапошить Рыжую. Он подменил эти ярлыки, готовя нас к катастрофическому провалу и точно зная, что произойдет после. Но у нас не было конкретных гребаных доказательств, чтобы повесить это дерьмо на него.

— Вам придется придумать что-нибудь получше, доктор Дэвис, — поучал ее капитан, скрестив руки на груди.

Это было последней гребаной каплей.

Я не мог стоять там и смотреть, как Рыжую распинают за то, чего она не совершала. Я расправил плечи и шагнул вперед, устремив на капитана взгляд, которым можно было содрать краску со стены.

— Это не ее вина, — взорвалась я, мой голос звенел от чистой ярости. — Я дал ей не тот флакон.

Капитан едва заметно моргнул и выгнул бровь, не впечатленный моей вспышкой.

— Подробно.

Я почувствовал на себе взгляд Рыжуй, практически умоляющий меня заткнуться и забыть об этом. Но к черту это. Я ни за что на свете не позволил бы ей взять вину за это на себя.

— Я совершил ошибку, — сказал я, стоя на своем. — Я дал ей не тот флакон. Не проверил его. Если кто-то и виноват здесь, так это я.

Только я собрался продолжить, как доктор Долбоеб пискнул и открыл рот, чтобы заговорить.

— Неважно, чья это вина, — перебил он меня. — Обязанностью доктора Дэвиса было проверить, правильное ли это вещество, прежде чем вводить его.

Мои пальцы сжались в кулак, кровь бурлила в жилах, когда я бросился к доктору Придурку, готовая вонзить зубы ему в глотку.

— Чертовски удобно, не правда ли? — Насмешливо спросил я. — Как ты просто исчезаешь, а затем волшебным образом появляешься в идеальный момент, чтобы прикрыть свою задницу.

Доктор Придурок нахмурился и попытался изобразить обиду, но он просто выглядел как высокомерный придурок.

— Я не исчезал, придурок, — возразил он, и выражение его лица стало кислым. — Я был занят своей работой, пока ты играл в солдатика.

Я усмехнулся, закатив глаза на его жалкую попытку вести себя высокомерно.

— Ага, играл в солдатика, пока ты уклонялся от ответственности, — категорично заявил я. — А теперь ты пытаешься свалить это дерьмо на нее.

Доктор Осел выступил вперед, оценивая меня, и надулся, как павлин, выставляющий напоказ свои перья.

— Мне это не нужно, —