Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

Но мне было всё равно, потому что я думала только о питчере.

«Я буду чувствовать к тебе это до конца своих дней».

Господи, кто вообще такое говорит?

Кларк был необычайно мил со мной по дороге, в основном потому, что я разрыдалась после того, как Уэс ушёл из офиса, но это почему-то ещё больше усугубляло ситуацию. Мне нужно было забыть обо всём и работать, так что, когда мы приехали на поле и нас ждала Лилит, я почувствовала облегчение. Она была в режиме продюсера, в полной боевой готовности, и сразу же попросила об услуге.

— Что такое? — спросила я, доставая из сумки солнцезащитные очки.

— Не могла бы ты сесть на трибунах и поснимать болельщиков? — Она повернулась и показала в сторону домашней базы. — А ещё мне нужны снимки с трибун, взгляд на игру глазами болельщика. Сделаешь?

Смогу ли я это сделать? Смогу ли я найти предлог не контактировать с Уэсом — да и со всей командой?

В этот день она не могла бы попросить о более идеальной услуге.

— Конечно, — сказала я, кивнув. — Говорите, что нужно.

Вместо того чтобы быть у скамейки, она попросила меня поработать в толпе. Поэтому я ходила по территории перед игрой, фотографируя болельщиков, которые покупали еду и выглядели как ходячая реклама бейсбольной команды Калифорнийского университета.

Слава богу, это позволило мне отвлечься от стресса, вызванного мыслями об Уэсе.

Единственная проблема в том, что, как только он вышел на разминку, он сразу оказался в центре моего внимания. Если я смотрела прямо, он был там.

В центре моего поля зрения.

И я не могла оторвать от него глаз.

Я всегда была одержима тем, как он выглядит, когда играет, но в этот день, после всего, что он сказал мне, я не могла перестать смотреть на него.

«Существую, чтобы быть рядом с тобой».

Но потом он увидел меня.

Я ахнула и отвела взгляд, но не раньше, чем встретилась с его бушующими карими глазами, которые, казалось, могли видеть меня насквозь.

Игра началась, и я села на своё место за домашней базой, примерно в восьми рядах, снимая происходящее из центра трибун. Краем глаза я всегда видела, где находится высокий питчер в джерси с номером 32, но отказывалась на нём фокусироваться.

Пока он не вышел на горку.

Это была непринужденная схватка, в которой играли все, и, видимо, четвёртый иннинг был за ним. Я смотрела, как он выходит на поле, и его сосредоточенное лицо напомнило мне, как он целовал меня прижав к стене блиндажа.

О том, что он знал, сколько раз было 00:13, пока мы были врозь.

Семьсот девятнадцать.

О том, как он сказал: «Я существую, чтобы быть рядом с тобой».

Его глаза встретились с моими сквозь длинный объектив, он сглотнул и стиснул свою сильную челюсть. Мне казалось, я не могу дышать. Я не знала, что означал этот взгляд — гнев? печаль? — но я чувствовала его всем своим нутром, пока мы смотрели друг на друга.

И тут он отвернулся, бросая мяч.

Первой подачей был фастбол, и отбивающий даже не успел замахнуться.

Чёрт, он был хорош.

Он поймал мяч, который бросил ему Мик, подкинул его, провёл пальцами по шву и приготовился к следующей подаче. Он глубоко вдохнул, выставил вперёд ногу и бросил что-то, похожее на слайдер59. (Я всё ещё плохо разбиралась в подачах).

Отбивающий всё же задел этот мяч, отправив линейный удар в инфилд60.

Только он полетел прямо в Уэса.

Мяч попал ему в грудь, после чего отскочил на поле.

Игрок первой базы подбежал, подхватил его, помчался назад к базе, чтобы сделать аут, и всё это произошло так быстро, что Уэс, казалось, даже не успел заметить.

Но потом он приложил руку к груди, поморщился, сделал пару шагов и рухнул на траву.

— Уэс!

Я вскочила, сердце ушло в пятки, когда я увидела, как он перекатился на бок. Коллективный вздох раздался на трибунах, когда тренеры и игроки подбежали к нему, но было трудно что-то разглядеть, так как они столпились вокруг него.

А он лежал лицом в другую сторону.

Уйдите с дороги! — хотелось кричать каждому, кто загораживал мне обзор. Я не могла видеть Уэса, а мне нужно было знать, открыты ли его глаза.

Его глаза открыты?

— Он в сознании? — крикнула я, обращаясь ни к кому и ко всем сразу, глядя на его ноги, пытаясь уловить хоть какое — то движение.

Но... его длинные ноги в белых бейсбольных штанах и высоких синих носках были совершенно неподвижны.

Пока он лежал на земле.

Пожалуйста, Господи, пусть он будет в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Страх сжал мою грудь, и я встала на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но не смогла, потому что все, кто был передо мной, тоже были на ногах.

— Извините, — громко сказала я, хватая свои вещи. — Мне нужно уйти!

Я проталкивалась сквозь людей в моём ряду, пока слёзы застилали глаза, спеша выбраться. С полными руками снаряжения я натыкалась на каждого, торопясь к Уэсу.

Он должен быть в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, будь в порядке. Когда я наконец добралась до прохода, то побежала вниз по ступенькам, чтобы приблизиться к полю, наблюдая из-за сетки, как тренер Росс склонился над ним, говоря что-то, чего я не могла расслышать.

Пожалуйста, сядь, Уэс.

Боже, пожалуйста, сядь.

Секунды тянулись, как часы, пока единственный парень, которого я когда-либо любила, лежал на боку посреди бейсбольного поля.

Я хотела сказать ему.

Мне отчаянно хотелось выкрикнуть те слова, которые я должна была сказать ему раньше, пока сжимала сетку в ожидании хоть какого-то знака, что с ним всё будет хорошо. Мне нужно было увидеть его лицо, его улыбку, потому что в моей голове постоянно всплывал тот несчастный взгляд, которым мы обменялись несколько минут назад.

Для меня никогда не будет никого, кроме тебя, Уэс, так что ты обязан быть в порядке.

— Лиз.

Я посмотрела направо, и Кларк бежал ко мне, а когда он подошёл, то обнял меня своими огромными руками. — С ним всё будет хорошо, Лизард.

— Ты так думаешь? — рыдая в его рубашку, прежде чем быстро отойти, чтобы снова смотреть на поле. — Потому что он до сих пор лежит неподвижно.

— По крайней мере, он в сознании, — сказал Кларк. — Это самое...

— Правда? — Я приложила руку к сердцу, боясь поверить ему. — Ты уверен?

— Да, на сто процентов, — ответил он, кивнув. — Они просто перестраховываются на случай, если у него сломаны