Двор кошмаров - К. А. Найт

— Так и будет.

Мы обмениваемся взглядом, оба думая об одном и том же, когда вмешивается Рив, входя в комнату. — О, я так рад этому.

— Я тоже, - добавляет Азул.

— Определенно, — одновременно говорят Озис и Коналл.

— Я поддерживаю, — добавляет Зейл, и улыбка, которой обмениваемся мы с Нэйтером, - чистое зло.

— Хорошо, а теперь вернемся к нашей работе. — Нэйтер хлопает в ладоши, его планшет снова появляется. — Я хочу отправить сообщение Саймону. Важно, чтобы он был здесь ради нее, даже если он должен быть со своим двором. У нас есть монстры, но я хочу, чтобы кто-то постоянно находился на границе на случай, если возникнут какие-либо проблемы или появится что-то еще. Рив и Озис заняты оформлением, а Азул с Коналлом разбираются с охраной на случай, если что-то пойдет не так. Я хочу, чтобы вы с Зейлом поменялись командами и кормили ее как можно лучше. Для этого ей нужно быть сильной.

— Понял, босс. — Я киваю. — Не забудь покормиться, ладно? Давненько ты этого не делал.

Мы не нуждаемся в этом так сильно, как Алтея, поскольку наши силы уравновешены и не истощены, как у нее, и мы не используем их так часто, но мы должны оставаться сильными ради нее и наших обязанностей. Я не могу вспомнить, когда Нэйтер в последний раз нормально питался, и когда он моргает, становится ясно, что он тоже не может.

— Ты прав. Могу я питаться от тебя? — спрашивает он.

— Тебе не нужно ничего доказывать, Нэйт. — Я вздыхаю, и он хмурится.

— Я знаю, но я хочу питаться от тебя, брат. Ты откажешь мне?

Я все еще знаю, что он делает это, чтобы доказать свою точку зрения, но я никогда не смог бы отказать своему брату, поэтому я протягиваю руку, изо всех сил пытаясь сдержать свои силы и остановить поток яда по моим венам. Он уже кормился раньше, они все должны привыкнуть к яду, так что это больше не должно причинять ему боли, но все же я готовлюсь к отказу.

Осторожно, словно ожидая, что я отвернусь, он берет меня за руку и нежно целует мой пульс. В этом нет ничего сексуального, это жест утешения, а затем он медленно погружает свои клыки в мою вену, осторожно и мягко, как будто я хрупкий.

Я вздрагиваю от этого ощущения. К нему никогда не привыкнешь, и мой член твердеет, когда он начинает тянуть. Он не сводит с меня глаз все это время, показывая, что в них нет страха, только удовлетворение и голод, и когда он отстраняется, то дочиста зализывает раны и вытирает рот, прежде чем сжать мою руку. — Спасибо тебе, брат.

— Всегда. Я серьезно. Я бы сделал что угодно ради своей семьи.

Таким я был всегда, и, в конце концов, именно это привело меня сюда.

— Ликас, — мурлычет она у меня в голове, и мы с Нэйтером обмениваемся улыбками.

— Иди, ты ей нужен.

Я киваю и поворачиваюсь, чтобы поспешить к ней.

— О, и еще…

Я все еще чувствую, как волна любви и утешения захлестывает меня. — Нам повезло, что у нас есть ты, всем нам. Возможно, мы на мгновение забыли об этом, но это действительно так. Мы не смогли бы сделать это без тебя, воин.

Я проглатываю комок в горле, на глаза наворачиваются слезы.

В конце концов, воины не плачут, по крайней мере, так меня заставляли верить.

Я резко наклоняю голову и следую зову своей любви, скользнув в постель рядом с ней. Зейл ушел, и она поворачивается в мои объятия, крепко обнимая меня своим телом, словно чувствует, насколько я близок к тому, чтобы разбиться вдребезги. Это было не для нее. Я понимаю, что это было для меня, и именно из-за этого скатывается первая слеза, когда я прижимаю ее к себе так, что между нами не остается ни дюйма. Ее тепло и нежность успокаивают грохот боевых барабанов в моем сердце, смягчая мои острые углы, как пламя на острие меча.

— Он кормился... — начинаю я, не осознавая, что слегка дрожу.

— Я знаю. — Она поднимает голову и нежно целует меня в губы. — Я знаю, любовь моя. Я чувствую это. — Ее рука накрывает мое сердце. — Ты не обязан мне говорить.

Закрыв глаза, я притягиваю ее еще ближе, зарываясь головой в ее волосы и вдыхая ее аромат, пока снова не почувствую себя более собранным. Это как будто заживающая рана, о существовании которой я даже не подозревал, но она знала.

Она вошла в нашу жизнь, полная решимости исцелять и любить нас.

Предполагалось, что она всегда была нашей, и я никогда ее не отпущу.

Теперь она запуталась в моей паутине, и мы с моим пауком будем защищать ее до последнего вздоха, но Озис был прав в том, что сказал. Она должна знать всех нас. Мы должны открыться ей. В конце концов, мы знаем ее историю, ее преступления и ее прошлое. Она знает только то, что мы ей говорим, но она заслуживает всего. Я хотел бы подарить ей красоту, но то, что я могу предложить ей, - это острие моего клинка до самого конца.

Сердце моего воина и мое королевство.

Не говоря ни слова, я поднимаю голову, надрезаю свое запястье и прижимаю его к ее рту. Ее брови вопросительно поднимаются, но она жадно слизывает кровь, и благодаря этой связи я возвращаю ее в свое прошлое, чтобы она могла узнать, кого она обнимает своими руками, кого так нежно любит и считает своим.

Возможно, я никогда не стану искушенным королем, как ее бывший супруг, или дворянином, как Нэйтер, но я надеюсь, что она все равно выберет меня, потому что я выбираю ее.

Я не так хорош в этом, как другие, и края моих воспоминаний острые, как будто причиняют боль, но я показываю ей все. Я показываю ей, почему меня судили. Я показываю ей правду о моем наследии, о моих величайших грехах и моих величайших унижениях и надеюсь, что она все еще любит меня.

Когда-то я был великим воином, выезжал на сражения верхом. Я выиграл много сражений и войн, и я показываю ей