Вторая молодость Фаины - Адель Хайд

глаза у неё заблестели. Что и говорить, у меня самой слёзы были совсем рядом, но хотелось дочитать переписку, поэтому я зажмурилась, не давая им пролиться и продолжила чтение.

В следующих письмах Вышинский сообщил о сложившейся ситуации Анне Игнатьевне, о том, что дочь выжила, и потребовал вернуть ему деньги. Дотянуться из Петербурга до Парижа он, видимо, не мог, но Анна Игнатьевна пообещала ему, что, в случае надобности, сыграет свою роль.

Так появился документ, где Фаина Стрешнева якобы переписывает землю на свою матушку. Теперь это, конечно, не имело никакого значения, но у меня возникло опасение, а не получится ли так, что, узнав об исчезновении угрозы в лице Вышинского, да и кредитора Дулова, Анна Игнатьевна не прикатит обратно в Россию-матушку, чтобы потребовать что-то от своей выжившей дочери?

И как оказалось, мои опасения были не беспочвенны. Последнее письмо было не распечатано и адресовано оно было по-прежнему Вышинскому.

Заметив, что я взяла его в руки, Валентина Егоровна тихо сказала:

— Оно пришло уже после того, как Сергея Николаевича арестовали.

Я открыла письмо, и не без удивления увидела, что матушка сообщает о своём выезде из Парижа для окончательного оформления сделки по передаче земли Вышинскому. Письмо было от третьего числа.

— Валентина Егоровна, а вы не подскажете, — спросила я, похолодев, — сколько ехать из Парижа до Санкт-Петербурга?

— Поезд должен прибыть либо сегодня вечером, либо завтра утром, — ответила она.

— Какая прелесть… — пробормотала я, а вслух спросила: — Как вы думаете, Валентина Егоровна, куда Анна Игнатьевна направится, если у неё нет жилья в Петербурге?

— Скорее всего, в гостиницу, — ответила она. — И будем надеяться, что там она прочитает газеты, в которых есть новость о шумном аресте Сергея Николаевича.

— А я вот думаю, что газет она не прочитает, — сказала я. — И отправится она, скорее всего, к вам. Сюда.

— Возможно, — кивнула Валентина Егоровна, — но я её не приму.

Я улыбнулась:

— И это весьма уместно, — сказала я, — но мне бы всё же хотелось разобраться с этой женщиной раз и навсегда.

Я вздохнула и рассказала Валентине Егоровне, что начала процесс исключения Анны Игнатьевны из рода.

— И вот теперь мне, наверное, стоит встретиться с Анной Игнатьевной, — сказала я, — чтобы об этом ей рассказать.

— Тогда вы считаете, что мне стоит принять её? — уточнила Валентина Егоровна.

— Нет. Вы можете не принимать. Просто передайте, пожалуйста, ей, что я буду ждать её в ресторане «Донон» на обед.

— А когда? — спросила Валентина Егоровна.

— Как только от вас придёт лакей с известием, что Анна Игнатьевна «приглашена» мной на обед.

На лице Валентины Егоровны появилась лёгкая улыбка.

— Да, Фаина Андреевна, — сказала она, — не знал мой супруг, с кем он связывается.

И мы обе посмотрели друг на друга понимающе.

* * *

Алексей

Вот и настал четверг. Несмотря на то, что Алексей уходил рано, матушка присоединилась к нему за завтраком, села напротив, посмотрела укоризненно и спросила:

— Какие на сегодня планы, сынок?

— Только дела, матушка, только дела, — ответил Алексей.

— А что всё-таки думаешь по поводу Наденьки Леонтьевой?

— Матушка, не давите. Недосуг мне пока думать о женитьбе, — сказал он устало.

Агриппина Александровна поджала губы:

— Алёша, не хочу на тебя давить, но года-то идут… Я тоже не молодею. А мне уже так внуков хочется…

— Матушка, да вы никак романов перечитали, — укоризненно сказал Алексей и улыбнулся.

— Ну что ты, Алёша! Неужто считаешь, что я на искренние эмоции не способна?

— Вы, матушка, слишком умны для того, чтобы поддаваться искренним эмоциям, — с теплотой отозвался он.

Агриппина Александровна вздохнула и с невысказанной гордостью подумала про себя: «Ну вот что с ним делать, вырос сын. Всем хорош — умён, честен, открыт.»

Она посмотрела, как сын, собравшись, уходит. Представила рядом с ним хрупкую, невысокую, мечтательную Надежду Леонтьеву… Да и поняла вдруг, что не хочет, да и не будет, давить на сына.

Всё, что от матери требовалось, всё сделала. А дальше… пусть сам решает. Его жизнь.

За сыном захлопнулась дверь. Агриппина Александровна кликнула слугу и приказала:

— Вещи собирай. В Москву поеду. Погостила и будет.

А у Алексея сегодня день был действительно расписан чуть ли не по минутам: и встреча с поставщиками, пробный запуск оборудования на фабрике, найм нового управляющего, встреча с подрядчиками на выставке и обед в «Дононе» с другими номинантами, с кем конкурентно не пересекался, но сотрудничество совместное развить можно.

Глава 64

Фаина

К удивлению Валентины Егоровны Вышинской и к моему искреннему «удовольствию» Анна Игнатьевна не заставила себя ждать, появившись в Петербурге с помпой, и с любовником.

Записку от Валентины Егоровны я получила поздно вечером в среду и сразу же отправила ответ, что в четыре пополудни в четверг буду ожидать Анну Игнатьевну в ресторане «Донон», что на набережной реки Мойки. Конечно, хотелось бы мне пойти туда вместе с Алексеем, но было неловко его тревожить, и я поехала к Аркадию Никифоровичу Кошко.

Я взяла с собой письма, которые мне передала Валентина Егоровна, и показала их главному сыскарю Российской империи. Кошко просмотрел письма при мне, но попросил оставить и на обед согласился.

— Чего добиться желаете, Фаина Андреевна? — спросил он, лукаво прищурив глаза.

— Так, Аркадий Никифорович, правды. Чего же ещё?

— Нет, Фаина Андреевна. Правду вы уже нашли, — сказал Кошко. — И повторю: чего добиться желаете?

— Добиться желаю, Аркадий Никифорович, чтобы Анна Игнатьевна навсегда забыла дорогу ко мне. И меня, желательно, тоже. Чтобы никто больше не связывал имя Стрешневых с Анной Игнатьевной. Пусть живёт уже самостоятельно и на свои средства. А если денег и занимает, то не под моё имя.

— Вот, — сказал Аркадий Никифорович, — теперь это чистая правда. Я бы ещё адвоката вашего пригласил.

— Да он в Екатеринбурге, как я его позову? Здесь у меня только нотариус есть.

— Нотариус хорошо, Фаина Андреевна, но адвоката лучше. А не против ли вы, если я своего приведу? — спросил он.

— Буду только рада, — сказала я.

— Вот и ладненько, — улыбнулся Кошко. — Вот и договорились.

Потом он посмотрел ещё раз на меня лукаво:

— А вы что-то ведь ещё мне хотите сказать, Фаина Андреевна?

— Аркадий Никифорович, вы прям насквозь видите, — сказала я и осторожно, пока не начиная, высказывать то, что хотела, спросила: — Вот вы довольны тем, как дело закрылось?

— А почему вы об этом спрашиваете, Фаина Андреевна?

Я подумала: «Вот ты, Фаина, с кем села «играть в карты»?! Аркадий Никифорович сам кого хочешь переиграет».

— Не кажется ли вам, Аркадий Никифорович,