Искушение зла - Дженни Бассетт

Кости его черепа выступали изящными дугами, крошечные чешуйки вокруг ноздрей слегка расходились с каждым его вдохом, а губы скрывали бритвенно-острые зубы, которые он обнажил, когда мчался через арену.

Она проводила пальцами по его телу, обходя его сбоку и глядя вверх на гороподобную массу мышц. Кожа его крыльев под её пальцами ощущалась как шёлк, и её взгляд проследил их линию до того места, где они были плотно сложены вдоль его боков. Они крепились к его плечам у основания длинной, изящной шеи, образуя лёгкое углубление в иначе безупречном изгибе его спины.

Её губы сжались в мрачной решимости. Он поджал переднюю лапу под себя, и она потянулась как можно выше, пытаясь ухватиться за изгиб его лапы. Её пальцы зацепились за него, но руки почти сразу подвели её, и её колени подогнулись, когда её ноги коснулись земли.

Его голова поднялась от земли и плавно потянулась к ней. Она поднялась на ноги, её мышцы всё ещё дрожали под ней. Киран наклонил голову в сторону, и она нерешительно перекинулась через его морду. Она едва успела заметить исходящее от него тепло, прежде чем он поднял её с земли, и у неё вырвался неловкий писк.

Земля ушла из-под её ног, когда он поднял её себе на спину, и он подождал, пока она безопасно не соскользнула между его крыльями, прежде чем снова повернул голову вперёд.

Аэлия попыталась дотянуться до него через их парную связь, но она исчезла. Потеря обрушилась на неё, заставив её судорожно хватать воздух.

Киран начал двигаться, поднимаясь и широко расправляя крылья. Она подалась вперёд, устраиваясь между выступающим изгибом его плечевых костей, когда его крылья ударили по воздуху. Он поднялся на задние лапы, вздымаясь к полоскам неба, видимым сквозь трещины в горе. Без предупреждения он рванул их в воздух, и притяжение отпустило их, когда они покинули арену и начали подниматься над городом. Ветер рвал её, тянул за волосы и заставлял глаза слезиться. Она часто моргала, вглядываясь во Внутренний Город, раскинувшийся под ними.

Это было великолепно. Водопады стремительно неслись вниз по склону горы, каскадами падая мимо дворцов, поднимающихся прямо из скалы. Цветы вьющихся растений распустились, приветствуя солнце, разбрасывая яркие пятна цвета среди сочной зелени, оплетающей здания.

Киран кружил над ним, словно так же неохотно покидая его, как и она. Его крылья нашли ровный ритм, и её тело покачивалось вместе с его телом, легче принимая это движение теперь, когда они были в воздухе.

Желудок Аэлии ухнул вниз, когда Киран резко завалился в сторону, сдвигая лопатки, чтобы крепче удержать её на месте, но спасая её, он потерял высоту. Они опустились на несколько футов, прежде чем он выровнялся, и Аэлия успела увидеть копьё, которого они едва избежали. Артемиане стреляли по ним.

Аэлия прижалась ниже к его спине, резко поворачивая голову, отчаянно пытаясь увидеть, откуда прилетело копьё. С тошнотворным толчком в глубине живота она заметила огромные машины, выстроенные вдоль верхней части пещеры, каждая из которых заряжалась копьём настолько огромным, что для его переноски требовалось трое артемиан.

Киран, должно быть, тоже их увидел. Его рёв прокатился по Главному Залу, осыпая с потолка кусочки камня и пыль. Он яростно бил крыльями, словно вытягиваясь, когда рвался сквозь воздух к узкой полоске света в потолке пещеры. Аэлия не могла дышать, страх сжимал её горло, пока каменная стена стремительно приближалась. Расщелина была слишком узкой, всего лишь щель в скале. Никак невозможно было в неё проскользнуть.

Её рот раскрылся в беззвучном крике, когда они неслись прямо на неё, и она была уверена, что смерть неизбежна. В самый последний миг Киран прижал крылья к бокам, сжал плечи, крепко фиксируя её на месте, и вихрем ворвался в расщелину в скале.

Её зрение мерцало от тьмы к свету, пока они вращались в расщелине, и вырвались с другой стороны с мощным взмахом его крыльев. Он излил свою ярость в рёв, обращённый к открытому небу, и она почувствовала, как мир под ними содрогнулся от его силы.

Но Киран не остановился, не повернул назад ради мести, несмотря на ярость, бурлящую внутри него, которую ей не нужна была парная связь, чтобы почувствовать. Он выровнялся, его крылья снова нашли ровный ритм, унося их прочь от Ллмеры, прочь от Астрэи.

Она была на сотни метров над землёй, на спине чудовища, а под ней лежал мир врагов. И Аэлия никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности.

Челюсти Рах-Ма поднимались вокруг них, и Киран летел ниже теперь, когда они покинули Демуто, паря над зелёными долинами между огромными горами.

Они не останавливались с тех пор, как покинули Ллмеру, и Аэлия не понимала, как он всё ещё держится. Он не только летел без остановки всю ночь, но и поддерживал вокруг неё некое подобие тепловой дымки, когда она начала дрожать. Она мерцала на её коже, столь же прекрасная, сколь и тёплая. О магии она знала очень мало, но её краткие соприкосновения с ней оставили её более изнурённой, чем она когда-либо могла себе представить. Ей было страшно даже думать о том, какое напряжение ему приходится выдерживать, чтобы поддерживать магию вокруг неё. Она не могла сказать ему остановиться, сказать, что с ней всё будет в порядке и без этого, потому что их парная связь оставалась расколотой и безмолвной с тех пор, как они уехали, как бы сильно она ни пыталась дотянуться до него.

Сначала ей казалось, что она не сможет уснуть, пока её трясёт от движения его полёта, а жёсткая чешуя его спины неудобно трётся о её тело, но она провалилась в глубокий сон, едва только адреналин покинул её кровь. Она обнаружила, что открывает глаза уже в новый день — её усталость позволила ей проспать целые сутки, день и ночь.

Кроме невыносимого голода, она чувствовала себя бесконечно лучше после отдыха и смотрела на зубчатых стражей южной границы с раскрытым от изумления ртом. Снег уже покрывал их каменные вершины, но густая листва, устилавшая их склоны, стекала вниз в долины между ними, образуя лес, соперничавший с её собственным по красоте. Даже с такой высоты она могла разглядеть древнее величие этих деревьев. Ей хотелось исчезнуть среди них, позволить им скрыть её от ужасов мира, от которых её собственный лес так долго оберегал Каллодосис.