Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

— Нет, — признался я, и в груди заныла знакомая, тоскливая пустота. Она не «старая». Она — единственная. Та, что всегда была и будет достаточно.

— Может, тебе стоит пойти за ней, — продолжил он, и его глаза цвета холодного янтаря встретились с моими, пока он слизывал кровь с пальца. — Она — единственное, что по-настоящему насытит твоего монстра. Верно?

— Она единственная, — подтвердил я. И он это знал.

Какое-то время я держался молодцом. Я понимал риски. Быть призраком, начать с чистого листа — эти идеи даже завораживали. Женщины, которых он дарил, были отвлечением. Но теперь потребность стала физической, всепоглощающей. Я ловил себя на том, что жажду знать каждую деталь её новой жизни. И Таннер, конечно, это видел.

Он коротко кивнул. — Тогда иди и забери её, Бенджамин. Ты это заслужил. Я позабочусь о безопасном месте. Но тебе нужно будет разобраться с детективом Скоттом. Иначе он станет проблемой. Всё должно выглядеть как несчастный случай, как мы и говорили. Когда с ним будет покончено, ты дашь ей время погоревать. А потом… потом она напишет прощальное письмо. О том, что уезжает, чтобы избавиться от мучительных воспоминаний.

Терпение. Мне нужно было терпение. Эта мысль сводила с ума, но я знал — он прав.

Он ухмыльнулся, наклонив голову в своей привычной манере наблюдения. — Куда мы поедем? — спросил я, пытаясь представить достаточно отдалённое, безликое место.

— О, ты никуда не поедешь, друг мой, — его голос стал мягким, но в нём зазвучала сталь. — Ничто не даётся даром. И, боюсь, я не готов с тобой расставаться. Ты стал для меня слишком ценен. Разве ты не будешь по мне скучать, Бенджамин?

Буду ли я скучать? Нет. Если у меня будет она, мне ничего больше не нужно. Но правда была в том, что без его ресурсов, без его сети, я был слеп и беспомощен. Он стал моим спасательным кругом в мире, который научился меня бояться. Готов ли я снова стать одиноким волком? Нет. Не сейчас.

— Я буду скучать по… нашему времени, — сказал я, кивая в сторону мёртвой куклы, утопающей в наших общих следах.

Из груди Таннера вырвался громкий, искренний смех. — Что правда, то правда. — Затем он повернулся к тяжёлой бархатной драпировке. — Уилсон! — его голос прозвучал чётко и властно. — Прикажи команде очистить помещение. Полная стерилизация.

Мёртвая кукла, её кровь, наше семя — всё это скоро растворится в едком запахе кислоты, не оставив ничего, кроме воспоминания. А у меня впереди была охота. Настоящая.

Прошли дни, но слова Таннера отдавались в моем черепе, как колокольный звон, назойливый и непреложный: «Тогда иди и забери её, Бенджамин. Ты её заслуживаешь».

Я всё это время умудрялся держать себя в руках, нагромождая оправдания, словно баррикады: меня могут узнать, поймать, а куда я её, собственно, поведу? Но самой страшной была мысль, затаившаяся в самом низу: а что, если, увидев её снова, я пойму, что она больше меня не заводит? Что огонь погас? Без моей хорошенькой куколки я — призрак, человек, который томится по чему-то неосязаемому, по тени собственного прошлого желания. Но что, если это желание нахлынет вновь? Целиком. Сокрушительно.

«Тогда иди и забери её, Бенджамин. Ты её заслуживаешь».

Больше нельзя было тянуть. Таннер уже подготовил место — безопасное, укромное, только для нас двоих. Поэтому последние дни я следил за ней. Пришло время. Я наблюдал, как она отводит свою крошку в садик, как идёт на работу в участок, склоняется над уликами на месте преступления. Я видел, как каждый вечер эта счастливая, наглая семья возвращается домой — она, этот придурок-муж и их ребёнок. Они улыбались, готовя ужин, кормя друг друга. От этой картины с каждым днём во мне нарастала ярость, чёрная и кипучая. Чёткого плана у меня не было, но я знал одно: Диллон должен страдать. Страдать так, чтобы это выглядело несчастным случаем. Она будет горевать, но лишь до тех пор, пока я снова не окажусь внутри неё и не напомню её телу, кому оно на самом деле принадлежит. Мне. Всегда было мной.

Я шёл за ней на автопилоте, погружённый в свои мысли, и чуть не проскочил момент, когда она включила поворотник и свернула в район, который определённо не был её. На моих губах заплясала ухмылка. Её муж-неудачник, видимо, не справляется. Может, у неё любовник? Какой-нибудь тупой ублюдок, которого я прикончу, как только она уйдёт. А может, она едет к адвокату — готовит развод? От этой мысли улыбка стала ещё шире.

Но в тот миг, когда я осознал, где она остановилась, вся моя уверенность рухнула.

Почему она здесь?

Это старый дом моего отца. Тот самый, где он жил со своей новой женой — той, что появилась после того, как он довёл до безумия мою мать. Он никогда не приводил меня сюда, но я знал адрес. Таннер сам дал его мне, сказав найти «докторшу, жену опозоренного начальника полиции», и убить её, если это поможет мне «закрыть гештальт» с матерью. Месть. Но мне не нужна была месть за мать. Она не заслуживала её. Это она забрала у меня Бетани. Если бы не она, всё могло бы сложиться иначе. Я был бы другим.

К чёрту эту докторшу. И к чёрту мою мать.

Я проехал мимо, но не сводил глаз с машины. Моя хорошенькая куколка вытащила из неё ребёнка. Пока она возилась с автокреслом, входная дверь дома распахнулась, и по ступенькам сбежала девушка.

Бетани?

Что-то глухо ударило у меня внутри. Один раз. Другой. Третий.

Время замедлилось, словно вязкий сироп. Девушка подбежала к моей куколке. Длинные каштановые волосы развевались на ветру. Она не улыбалась. Её лицо, серьёзное и сосредоточенное, было точной копией лица моей сестры. Но это была не она. Это была моя Бетани.

Неужели отец всё это время скрывал её? Лечил, восстанавливал, прятал от меня?

Нет. Нет. Нет.

Я видел её мёртвой. Я сам, чёрт возьми, похоронил её тело. Это ловушка. С рычанием я вытащил телефон — тот, что Таннер настоял, чтобы я носил с собой, — включил камеру и максимально приблизил изображение.

Бетани прикрыла глаза от заходящего солнца. На ней было короткое платье в цветочек, делающее её моложе, чем она, вероятно, была. Оно сидело на ней идеально.

Всё