Незаконченные дела - Ребекка Яррос

Конечно. Но дело было не только в этом. Это не было ложью — женщина была одним из моих кумиров и по сей день остается любимым автором моей матери... и моим в том числе.

— Если снятие моего имени с рукописи — это то, что нужно, чтобы заверить тебя, что я здесь ради книги, а не ради заслуг, я сделаю это, — медленно ответил я, давая ей понять, что говорю серьезно.

Ее глаза вспыхнули от удивления, а губы разошлись.

— Ты уверен в этом?

— Да, — моя челюсть сжалась один раз. Дважды. Это ничем не отличалось от того, чтобы не задокументировать свой подъем, верно? Я буду знать, что сделал это, даже если никто другой этого не узнает. По крайней мере, я буду первым, кто возьмет в руки рукопись, даже раньше Адама или Криса. — Но я бы хотел получить разрешение рассказать об этом своей семье, раз уж я это уже сделаю.

Искорка смеха озарила ее лицо, но она быстро овладела собой.

— Если, и только если, я соглашусь позволить тебе закончить ее, я потребую окончательного согласования рукописи.

Я крепче вцепился в ткань кресла.

Адам зашипел.

Крис пробормотал какое-то ругательство.

Внимание Авы переключилось с лица ее дочери на мое, словно мы играли в теннис.

Даже несмотря на все происходящее, мне казалось, что мы с Джорджией — единственные люди в комнате. Между нами был какой-то заряд, какая-то связь. Я почувствовал это еще в книжном магазине, но сейчас это было еще сильнее. Был ли это вызов, притяжение, возможность работы над рукописью или что-то еще, я не был уверен, но это было, ощутимо, как электрический ток.

— Мы, безусловно, можем обсудить редакторский вклад, но Ноа утвердил окончательный вариант рукописи в своем контракте на последние двадцать книг, — мягко возразил Адам, зная, что это одна из моих жестких границ. Как только я понимал, куда клонится сюжет, я позволял персонажам вести меня за собой, будь то ад или большая вода. Но это была не моя история, не так ли? Это было наследие ее прабабушки.

— Ладно. Я соглашусь быть вторым командиром корабля, — это противоречило всем моим принципам, но я сделаю это.

Крис и Адам вытаращились на меня.

— На этот раз, — добавил я, бросив взгляд в сторону своей издательской команды. Мой агент будет в полном дерьме, если я устрою здесь прецедент.

Медленно, очень медленно Джорджия откинулась в кресле.

— Я должна сначала прочитать ее, а потом поговорить с агентом Хелен Гран.

Я мысленно выругался, но кивнул. Вот тебе и первенство.

— Я остановлюсь в отеле «Roaring Creek Bed and Breakfast» и оставлю адрес...

— Я знаю, где он находится.

— Точно. Я останусь до конца недели. Если мы заключим контракт до этого, я заберу рукопись и письма с собой в Нью-Йорк и начну работу, — хорошо, что я любил скалолазание, потому что пока она решала, здесь было чем заняться. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но теперь эта сделка была не в моих руках.

— Согласна, — кивнула она. — И ты можешь подписать ее своим именем.

Мое сердце подпрыгнуло. Похоже, я прошел ее тест.

Крис, Адам и Ава испустили коллективный вздох.

Глаза Джорджии расширились, и она повернула голову к матери.

— Подожди.

Каждый мускул в моем теле напрягся.

— Какие письма?

Глава третья

Июль 1940 г.

Миддл-Уоллоп, Англия

Что ж, эту проблему она должна была предвидеть. Скарлетт обвела взглядом платформу, в последний раз, чтобы убедиться наверняка, и ее сестра рядом с ней сделала то же самое. Вокзал был довольно пуст для воскресного дня, и было очевидно, что Мэри забыла забрать их, как обещала. Досадно, но предсказуемо.

— Наверняка она будет через минуту, — сказала Констанс, натянуто улыбнувшись. Ее сестра всегда была более оптимистичной среди них.

— Давай проверим снаружи, — предложила Скарлетт, протягивая руку Констанс, пока они несли свои небольшие чемоданы с платформы.

Их отпуск длился всего два дня, но Скарлетт всегда казалось, что время тянется незаметно, когда они были дома. Отпуск было трудно получить, особенно когда они служили в Женских Вспомогательных Военно-Воздушных Силах, но, как обычно, отец потянул за ниточки, которые никто из них не оценил. Ему нравилось часто дергать за ниточки, как будто они с Констанс были его личными марионетками. В каком-то смысле они ими и были. Когда господин и леди Райт приглашали к себе на прием, их дочери должны были присутствовать на нем, в форме или без. Однако он дергал за те же ниточки, чтобы обеспечить совместное пребывание своих дочерей, и за это Скарлетт была ему безмерно благодарна. Кроме того, уик-энд, в течении которого она слушала, как ее мать пытается спланировать ее жизнь, стоил того, чтобы Констанс смогла увидеться с Эдвардом. Ее сестра влюбилась в сына друга семьи много лет назад. Они росли вместе во время летних каникул в Эшби, и она не могла не радоваться за сестру. По крайней мере, одна из них будет счастлива. Шляпа защищала ее глаза от солнца, когда они покидали станцию, но с удушающей жарой конца июля мало что можно было поделать, особенно в форме.

— Честно говоря, я надеялась, что она будет более пунктуальной, — тихо заметила Констанс, глядя на проходящих по тротуару людей.

Может, Констанс и считалась более сдержанной из них двоих, но она никогда не скрывала своего мнения от Скарлетт. Ее мать, напротив, считала, что у Констанс просто нет своего мнения.

— Вчера вечером были танцы... — она бросила на Констанс знающий взгляд и вздохнула.

— Нам лучше идти, если мы хотим зарегистрироваться вовремя... — с этим уже ничего нельзя было поделать.

— Верно.

Они взялись за ручки своего багажа и начали долгий путь. К счастью, они обе взяли с собой немного вещей, потому что не успели они дойти до угла, а Скарлетт уже была измучена новостями, которые сообщила ей мать.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, — заявила она, вздернув подбородок, когда они спустились на тротуар.

— Теперь тебе лучше? — спросила Констанс, подняв темные брови. — Ты весь день держала это в себе. Думаю, это была, пожалуй, самая спокойная поездка в поезде за всю нашу жизнь.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, — повторила она, отталкиваясь от каждого слова. От одной мысли об этом у нее сводило живот.

Проходившая мимо пожилая женщина бросила на нее укоризненный взгляд.

— Конечно, нет, — ответила Констанс, но они обе знали, что это были единственные годы, когда кто-то из них принадлежал себе, и только