Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

Мысль о том, что еще минут тридцать и план начнет гореть синим пламенем, он закончил, как раз, успев до звонка.

- Ну хоть ты порадуй, - ворчливо попросил он Владимира, появившегося на экране магофона.

- Радую, - хмыкнул тот, но тут же стер с лица ухмылку. – Сурок передал: есть контакт. Две машины под мерцающей защитой. Сурок близко не полез, но шестерых просчитал с уверенностью.

- Принято, - кивнул Андрей, тут же отключившись. Прежде чем позвонить самому, на мгновение расслабился.

Мерцающая защита – серьезная штука. Можно смотреть в упор, но так и не увидеть. Да и системы поиска не брали, воспринимая, замещающую картинку, как естественную часть антуража.

В частных руках артефакт практически не встречался, полностью оседая в системе. Да и сложен был в изготовлении, чтобы ставить на поток. На каждый уходило до года. Потом еще половину от этого на калибровку и лет пять на работу, это если в щадящем режиме. А если на постоянной вахте, так те же полтора года, что создавали, и работал.

Группу Сурка он поставил на наблюдение, уже будучи практически уверенным в том, что пусть и не с именем врага – хотя и по этому пункту имеющие под собой основание предположения у него имелись, так хотя бы с его уровнем не ошибся. И поступил правильно. Не окажись у него под рукой парня…

Сурок – специалист уникальный. Не менталист, не эмпат, а что-то среднее. Эмоции людей он не брал, да и мысли читать не умел, но обнаруживал присутствие разумных в радиусе полукилометра, с ювелирной точностью выдавая их местонахождение.

Трубецкой о наличии у него такого спеца, к счастью для Андрея, даже не догадывался, а то бы уже давно нашел либо причину, либо способ отобрать. Стас, кстати, тоже оставался в святом неведении о талантах парня, считая его всего лишь хорошим розыскником.

Воспоминание о Стрельникове заставило поморщиться. Ситуаций, как эта, Андрей не любил. И ведь не сказать, что не доверял своему заместителю, просто…

Иногда расклад становился таким, что речь о доверии или недоверии больше не шла. Только о выживании.

Вызов он нажал, окончательно избавившись от чего-то, похожего на сожаление. Выберется, поговорят со Стасом по душам. А не выберется…

Вопроса, когда прошло соединение, не последовало. Князь, чуть поморщившись, встретил его взгляд. А потом сидел в кресле в своем кабинете и смотрел. Не спокойно – едва ли не равнодушно, но...

Андрей тоже промолчал, даже не кивнув в ответ на то, что увидел в глазах молчаливого собеседника. Все, что требовалось, они уже обговорили. Все остальное…

Время вновь застыло. На этот раз уже совсем конкретно. Секунды еще дергались, а вот минуты…

А еще и погода…

Вот с погодой им повезло. Не для прогулок, что пусть и не полностью, но максимально исключало появление праздношатающихся, вполне способных изменить свой статус с невольных свидетелей, перейдя в категорию потерпевших.

Чтобы не озвереть от ожидания – напряженное это дело, вновь мысленно прошелся по имеющимся у него в наличии защитным артефактам. Список оказался немаленьким, но иначе и быть не могло. С одной стороны, собственная паранойя, намекавшая, что отрабатывать против пусть и части, но все-таки системы, весьма непростое занятие. С другой – Трубецкой, обещавший свернуть голову, если Андрей попытается сдохнуть.

Он, конечно, и сам не собирался, но…

Угрозу князя он воспринял вполне серьезно. Хоть некромантии в их реальности и не существовало, но подтянуть в случае чего сильнейших целителей и удержать его на этом свете всеми правдами и неправдами, тот действительно мог.

Впрочем…

Если не учитывать, что доля истины во всем этом имелась, то подобный треп вполне помогал свести к шутке весьма скользкие моменты.

Ожидаемый звонок раздался, когда Андрей был уже готов признать, что в Сашке он все-таки ошибся.

Двигатель машины работал, так что создавать соответствующий антураж не пришлось.

Мысль о том, что они… твари они, если разыгрывали совсем еще девчонку, была последней, прежде чем ответил.

- Что с отцом? – по живому ударил жесткий взгляд Сашки.

В горле встало комом, облегчив задачу:

- Я – еду, - глухо, преодолевая сопротивление спазмированных мышц, ответил он. – Из Академии не выходи. Я скоро.

Кто отключился первым, он даже не понял. Просто смотрел на потемневший экран, и цедил сквозь зубы все, что думал и о самой ситуации, и о тех, кто их в нее втянул.

Особенно, о последних. Вот уж кто тварь из тварей. На вид – сама благообразность, да и репутацию имел соответствующую. Но вот если судить по делам… не явным – тайным, то душа этой твари прогнила. Причем, до самого основания.

Подождав, пока ярость спадет, оставив ту отрешенность, которая как раз и требовалась для дела, сбросил код начала операции и вывел машину со стоянки кафешки, где ждал начала движухи.

До Академии семь минут…

Умереть он не боялся. Боялся сделать это до того, как закончит начатое.

А город жил своей жизнью. Еще не такой суетной – после теракта прошло мало времени, но то, что оживал, уже не только чувствовалось, но и было заметно. Хотя бы по количеству машин на еще недавно практически пустых дорогах.

Сообщение от Владимира пришло, когда ему оставалось проехать километров пять. Вывел на экран… Схема с отметками позиций.

Все выглядело не совсем так, как он предполагал, но различия были незначительными.

По большому счету, какая разница, с какой точки его будут убивать. Главное…

За Сашку он, конечно, беспокоился, но лишь по привычке. Объектом была не она. И это как раз и являлось для него главным.

Не глядя, набрал номер, дождался, когда Сашка ответит. Пропустив собственное имя, произнес жестко:

- Иди на стоянку. Подъезжаю.

Сомнений не было. Азарта, с каким в молодости лез в пекло, тоже. Все взвешено, без лишних эмоций.

Вариант, конечно, неплохой, но отсутствие куража, словно лишало чего-то. Важного.

Сашка вышла на стоянку, когда уже тормознул у мини-вэна охраны. Не глуша двигатель, открыл дверцу джипа…

С куражом он ошибся. Когда опускал ногу на асфальт, адреналином пробило так, что, крича: «Сашка! Уходи!» - едва не захлебнулся.

Артефакты сработали штатно. «Промесило» его, конечно, до самого основания – так хреново он себя еще никогда не чувствовал, но могло