Мажор. Стану его наказанием - Элла Ми

А Соколов сейчас стоит у стенки, листает сценарий, и делает вид, будто ничего не замечает. Его лицо абсолютно непроницаемо, а поведение... Словно всё это — не его проблема. Я его знаю. Это не он должен переживать. А я!

— Что ж делать, что делать? — слышу его голос, как будто он говорит сам с собой.

И тут, вот оно. Он целенаправленно поднимает глаза и, встретив мой взгляд, ухмыляется. Это странное чувство в груди. Злость? Обида? Или что-то другое? Я не понимаю. Но его ухмылка меня выводит из себя. Как он может быть таким спокойным? Когда...

Когда мы должны ненавидеть друг друга.

— Я, честно говоря, не горю желанием в этом участвовать, — говорит он, кидая сценарий на стул и, словно это не имеет значения, собирается уходить.

Я в этот момент выдыхаю, думая, что все решится сейчас и без моего участия. Он собирается уйти, и скатертью дорожка… но тут Мира, будто понимая мои мысли, резко хватается за него. Дергает руку его на себя.

— Ты не можешь отказаться! Ты мне обещал! Ты проспорил, не забывай! — её голос становится слегка злым, она тянет его за шиворот рубашки.

А Марк… он цедит через зубы:

— Мира, достала! — его раздражение ощущается в каждом слове. — Не лезь ко мне, мне не нужен этот цирк!

И тут я уже натягиваю улыбку до ушей, думая, что Соколов уйдёт, но...

Он резко разворачивается и возвращается к сцене, тяжело усаживаясь на её край. Его взгляд в очередной раз становится холодным, как лёд. Он не ищет ни прощения, ни примирения. Он просто не видит смысла в этом спектакле. И в том, что происходит вокруг, но почему-то остаётся.

Зачем? Черт, зачем?

Мне становится невыносимо. Я вижу его, и что-то внутри меня ломается. Я не знаю, что с ним делать. Как? Как взаимодействовать?

Смотрю на Лику, которая, кажется, отстраняется, как будто это не её дело. Я не могу понять, что теперь происходит.

— Они что, знакомы? — шепчу я Лике. — Почему он позволил Мире так с собой разговаривать? Он же великий пуп земли!

Лика кивает, даже не пытаясь скрыть, что уже давно в курсе всего этого.

— Да, они двоюродные брат и сестра, — говорит она с лёгкой ухмылкой, будто для неё это не сюрприз.

Мои глаза округляются.

— Чего? Почему ты мне раньше об этом не сказала? — удивляюсь я, а Лика просто пожимает плечами.

— Ты и не спрашивала, — отвечает она так спокойно, что мне кажется, будто я сама во всем виновата.

А я, между тем, не могу понять, что с этим делать. Марк сидит на сцене, открыто игнорируя меня. И всё, что я чувствую — это бешеная тревога и ощущение, что мне не сбежать.

Мира продолжает настаивать, подходя ко мне, словно не замечая, что я изо всех сил пытаюсь избежать всего этого.

— Ты не уйдёшь! Мы с тобой справимся! — она хватает меня за руку, и её глаза полны настойчивости. — Мы команда, помнишь?

Я чувствую, как растёт тревога, но в глубине души понимаю: я не могу просто сбежать. Я в ловушке, и я не могу от этого отгородиться.

— Хорошо, я согласна.

— Согласна она, еще бы! — хмыкнул Соколов, который слишком высокого о себе мнения.

Глава 14

Катя.

Я вылетаю из зала репетиции первая, не оглядываясь. Сердце колотится, как бешеное. Мне нужно уйти. Проветриться. Провалиться сквозь землю.

— Катя.

Его голос звучит неожиданно близко. Он догоняет меня у поворота, и я резко оборачиваюсь.

Марк стоит спокойно, руки в карманах. Без насмешек. Без грубости. Но в голосе — камень.

— В следующий раз, прежде чем соглашаться, почитай сценарий до конца, — говорит он тихо.

— Что?

Он протягивает руку, и в ней — тонкая стопка страниц, перевёрнутая на нужное место.

Я выхватываю их почти машинально. Глаза метаются по строчкам. Первая сцена, вторая… диалоги… сцена на балконе. Перебранка. Слёзы. И…

Поцелуй.

Жаркий, описанный в деталях. Герой прижимает её к себе, признаётся в любви, её пальцы в его волосах, губы слипаются в поцелуе — не один раз. Потом сцена в дождь. И снова они — вдвоём. Близко. Слишком близко.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Пальцы дрожат.

— Это шутка? — голос предательски срывается.

— Нет, — отвечает он. — Там таких сцен ещё пять. Примерно.

— Зачем ты мне это показываешь?

Он смотрит на меня спокойно, как будто изучает.

— Просто подумал, что ты захочешь знать, во что ввязалась. Пока не поздно.

И уходит. Без улыбки. Без пафоса. Просто разворачивается и идёт по коридору, оставляя меня стоять с этими листами в руках.

А я смотрю на них. Снова. Слова перед глазами пляшут, как насмешка.

«Он берёт её лицо в ладони, их губы слипаются в поцелуе — долгом, горьком, как прощание…»

Мурашки по спине. И не потому, что написано хорошо.

Потому что я знаю, как это будет. Слишком хорошо знаю.

* * *

— Ты хоть понимаешь, во что я вляпалась? — я врываюсь в комнату, хлопая дверью так, что она чуть не вылетает с петель.

Лика поднимает голову от ноутбука, она даже не успевает ничего сказать — я уже скидываю рюкзак и бросаю на кровать сценарий, измятый, будто его всю дорогу мяла...

— Я должна его целовать! — почти кричу, будто речь о казни. — Понимаешь? Его. Целовать.

— Кого? — Лика морщит лоб, пытаясь включиться в мою драму. — Соколо...

— Да! — я начинаю расхаживать по комнате, то в одну сторону, то в другую. — Меня никто не предупредил! Я думала — ну, максимум: держимся за руки, стоим в десяти метрах и смотрим друг на друга, как в индийских фильмах. А они — вон что! Это не школьная сценка, это какая-то мелодрама с элементами 18+ без права на переделки!

Лика молчит, но глаза у неё начинают округляться.

Я хватаю сценарий, пролистываю, пока не нахожу нужное. Пальцы дрожат. Голос перескакивает с тона на тон.

— Слушай, просто послушай. Вот. Сцена 12. Читаю:

«Он подходит к ней, убирает мокрые пряди с её лица. Она вскидывает на него взгляд, наполненный страхом и надеждой. Он наклоняется — и их губы встречаются в поцелуе. Сначала осторожно. Потом — с жадностью. Он прижимает её к себе, и она тянется к нему, забывая обо всём на свете...»

Я замолкаю. В комнате тишина. Только за окном слышен лай какой-то собаки и доносится плеск дождя по подоконнику. Очень в тему, спасибо,