Золотая красота - Лилит Винсент

Мое снайперское дежурство закончилось; я так глубоко ушла в свои мысли, что не сделала ни единого выстрела. От усталости и тоски мне не хотелось ничего, кроме как забиться в свою комнату в общежитии и накрыться одеялом с головой, но из-за спора с мамой мне еще предстояло катать бинты. Я вернулась в лазарет и принялась кромсать старые простыни на полоски. Четыре дюжины бинтов — это целая вечность; пока я сжимала и разжимала тяжелые ножницы, продираясь сквозь хлопок, рука начала ныть.

Если отступить на шаг и посмотреть налево, можно было увидеть Дексера. Он лежал на кровати, все еще в наручниках, а его запястья облепили повязки, пропитанные засохшей кровью. Сейчас он затих, но надолго ли? Скоро он очнется и снова примется кричать и биться. Либо он покалечит себя окончательно, либо вернутся санитары и снова вколют ему седативное, заставив его ненавидеть нас еще сильнее.

С каждой минутой работы я злилась всё больше. На маму и на ее правила, которые только теперь показались мне неоправданно жестокими. Это больница, а не тюрьма, и не нам решать, что лучше для выживших, если они способны решить сами за себя. Лишая их свободы воли, мы оказываемся в такой же ловушке, как и Оскверненные, что день за днем слепо бьются о заборы внизу. Лишая Дексера свободы, мы превращаемся в монстров — не он, и не Оскверненные.

Дексер — не мародер. Мама просто использует страх как оправдание, чтобы держать взаперти того, кто ей не по нраву.

Приняв решение, я смахнула ножницы и незаконченные бинты в ящик и выудила тяжелые кусачки — те, что способны перекусить металл. Затем я подошла к ячейкам для хранения вещей и достала чисто выстиранную и аккуратно сложенную одежду Дексера — ту, что должна была отдать ему еще вчера.

Вокруг не было ни души, за окном стояла глухая ночь. В отделении царила тишина, и Дексер наблюдал за мной прищуренными глазами, пока я приближалась к его кровати.

— Пришла вырубить меня на ночь? — процедил он сквозь зубы, выискивая взглядом шприц. Его глаза округлились, когда он увидел в моей руке кусачки.

Я помедлила секунду, оглянувшись через плечо, а затем бросилась к его постели. Я перекусила замок на одном наручнике, обошла кровать и расправилась со вторым. Оковы упали, он в шоке сел, глядя на свои руки, а затем спустил ноги и встал.

Удивление на его лице мгновенно сменилось гневом. Он смерил меня тяжелым взглядом и негромко произнес:

— Это было чертовски глупо. Ты меня не знаешь. Я мог бы пришибить тебя, если бы захотел.

Это говорил человек, который когда-то сменил мне колесо, когда я застряла одна в темноте.

— Нет, знаю. Ты не такой.

Я протянула ему одежду и отвернулась:

— Одевайся и за мной. Я знаю выход.

— Выход? — недоверчиво переспросил он. — Ты меня отпускаешь?

— Только если нас не поймают. Быстрее, у меня нет времени на объяснения.

Я услышала шорох ткани, а затем хриплый голос Дексера:

— Я готов.

Я быстро вышла к двери и выглянула наружу. Путь был чист, и я повела его по коридору так быстро, как только могла, не срываясь на бег. Оглянувшись, я увидела, что Дексер движется, пригнувшись к стене, словно мы уходим из-под шквального огня.

— Иди как нормальный человек. Если не будем вести себя подозрительно, никто не спросит, что мы здесь делаем.

— Потому что дочь доктора Адэр ни за что не поймают на нарушении правил? — пробормотал он, выпрямляясь и шагая рядом.

Я мельком улыбнулась ему:

— Вроде того. Но если увидим мою маму — беги.

— Дважды повторять не надо, — буркнул он.

Когда мы оказались на лестничной клетке в конце коридора, я смогла вздохнуть чуть свободнее. Быстро прислушавшись, я поняла, что с нижних этажей никто не поднимается, но нам нужно было спешить.

Я повела его вниз:

— Давай, как можно быстрее.

На первом этаже было два выхода: один, которым постоянно пользовалась охрана, и другой — заброшенный, к которому вел лабиринт извилистых коридоров. Я направилась к нему, Дексер молча следовал за мной. Проходя мимо кладовой, я юркнула внутрь и нащупала что-то на верху высокого шкафа. Пальцы коснулись холодного металла, и я сняла ключ. Я видела, как мама прятала его там, когда однажды забыла свои ключи наверху, а нам нужно было впустить выжившего.

— От ближайших внешних ворот, — шепотом пояснила я Дексеру. Его глаза загорелись: до него только сейчас дошло, что он действительно выбирается отсюда.

Когда я вывела его за дверь и ночной воздух ударил нам в лица, он выдохнул с облегчением. Прожекторы были выключены — я знала это, ведь они привлекают Оскверненных и впустую тратят драгоценное топливо. Я провела его в обход здания, через одну внутреннюю калитку, затем через другую, и вот мы наконец оказались у запертого внешнего забора.

Мы замерли, прислушиваясь, но вокруг не было слышно ни шарканья, ни лязга зубов, ни стонов. Я отперла ворота и отступила в сторону.

— Прости, что не смогла достать припасы или оружие, — прошептала я, глядя на него в лунном свете.

Дексер качнул головой, давая понять, что это не важно.

— Спасибо, что спасла мне жизнь. — он на мгновение запнулся и добавил: — Снова.

Значит, он все-таки помнит. Столько лет прошло, а я ни разу не видела в его глазах и тени узнавания, когда мы сталкивались на улице. Иногда я видела его с братом, пастором Кинаном; и, если пастор всегда приветствовал меня тепло, Дексер ни разу не поздоровался и даже не посмотрел в мою сторону.

Дексер вгляделся в темноту — еще секунда, и он ускользнет, исчезнет навсегда. Но что-то его удержало. Он посмотрел на меня сверху вниз, сдвинув темные брови:

— Она… она накажет тебя за мой побег?

Я помедлила, но покачала головой. Мама будет в ярости, когда узнает, что я помогла «мародеру» бежать, но она никогда меня не била. Я лишь надеялась, что со временем она поймет: я поступила правильно, когда в ближайшие недели на нас не нападут никакие головорезы.

Дексер Леджер смотрел на меня, вцепившись рукой в прутья ворот, мышцы на его предплечье напряглись.

— Пойдем со мной.

Я уставилась на него в изумлении, приоткрыв рот. Даже в самые одинокие и горькие дни я не думала о том, чтобы покинуть Башню — просто потому, что там, снаружи, меня никто не ждал. А теперь ждал. Там был Дексер — или вот-вот