Сломанная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Он улыбнулся.

— Тростью можно не только опираться. Ею можно указывать, не наклоняясь. Ею можно отгонять надоедливых лордов. А в крайнем случае — нанести упреждающий удар. Никто не ожидает, а вы — хрясь! — и он уже в луже.

Я не сдержала смеха.

Первый за эту ночь.

И он был горький, но живой.

— А это… — он показал на трость с тонкой гравировкой в виде луны и дракона, — …сделана из древесины Лунного дуба. Она не просто поддержит вас. Она снимает усталость. А если вложить в неё немного магии — даже боль утихнет.

— Я… — начала я, голос дрожал, — я не знаю…

— Вы не выбираете трость, мадам, — мягко сказал он. — Вы выбираете, какой женщиной вы будете теперь. Той, что прячется? Или той, что входит в зал — и заставляет всех замолчать одним постукиванием?

Я посмотрела на генерала.

Он стоял у окна, будто не слушает.

Но я видела — его губы чуть дрогнули.

Он улыбнулся. Внутри.

Я выбрала дракона.

Не потому что он красив.

А потому что он — его символ. Символ того, кто меня спас. Черный дракон. Память о том, кто подарил мне эту жизнь.

И если я не могу быть сильной сама… пусть моя трость будет сильной за меня. Поэтому я попросила клинок. Внутри.

Мистер Волленвуд поклонился.

— Отличный выбор, мадам. Она не просто поддержит вас. Она напомнит вам, кто вы. И напомнит тем, кто решит с вами связаться, что не все леди беззащитны! Я уверен, что однажды трость спасет вам жизнь! Разве можно такое сказать про такую безделушку, как веер или духи? Конечно же нет!

И тут он прошептал мне, словно по секрету: “Многие леди, даже без проблем с ходьбой, обожают эту трость! Они чувствуют себя защищенными! А это дорогого стоит!”.

— Ваша трость будет готова к вечеру! — улыбнулся мастер.

Когда он ушёл, я долго смотрела на пустое место, где лежал каталог.

А потом — на свою ногу.

Да, она болит.

Да, я не смогу танцевать.

Но я смогу ходить.

И, может быть…

Смогу снова смеяться.

Потому что трость — это не признание слабости.

Это объявление: я ещё здесь.

И я не прошу разрешения — я вхожу.

Глава 16. Щелк

К вечеру принесли коробку.

Не простую. Не деревянную.

А такую, будто в ней лежит не трость, а корона королевы, которая устала быть доброй.

Тёмно-бордовая кожа, золотой замок в виде драконьей головы, а внутри — бархат, чёрный, мягкий, как шёпот перед поцелуем.

Я сидела на кровати, всё ещё в том самом помятом платье, и смотрела на неё, как на бомбу с часовым механизмом.

«Это не просто опора, — сказал мистер Волленвуд, уходя. — Это ваше новое “я”».

Ну, надеюсь, моё новое «я» не будет выглядеть так, будто я собралась на войну.

Осторожно, будто раскрываю письмо с приговором, я открыла коробку.

Трость лежала, сверкая серебром и тенью. Рукоять — чёрное дерево, обвитое драконом с рубиновыми глазами.

Я провела пальцем по набалдашнику — и вдруг почувствовала щелчок.

Из трости выскользнул клинок.

Тонкий. Острый. Смертоносный.

Блеснул в свете заката, как улыбка убийцы.

— Ой, — вырвалось у меня от неожиданности.

Я даже не подумала. Просто взмахнула — будто проверяю, настоящий он или так…

Ш-ш-шх!

Головки белых лилий в вазе у кровати отлетели, как будто их срезал невидимый садовник с дурным настроением.

Я замерла.

Цветы упали на пол, как обезглавленные придворные.

За моей спиной раздался глухой выдох.

Я обернулась.

Генерал стоял у двери. Руки за спиной. Лицо — каменное.

— Ой, а как его засунуть обратно? — робко поинтересовалась я.

Генерал выдохнул.

Не раздраженно. Не снисходительно.

А так, будто впервые за долгое время позволил себе улыбнуться — внутри.

— Простите, — прошептала я, чувствуя неловкость. — Я ещё не умею им пользоваться…

Генерал это уже понял. Он посмотрел на вазу. Потом — на меня.

— Цветы были врагами?

— Нет! — выдохнула я. — Это был… эксперимент.

— Если вы решили экспериментировать, — сказал он, беря трость. — То начинайте с тех, у кого нет родственников, которые придут мстить.

— А что? У цветов много родственников? — поинтересовалась я, чтобы сгладить неловкость момента.

— Полный сад, — рассмеялся генерал.

— И как же они будут мне мстить? — со смехом спросила я.

— О, поверьте, цветы найдут способ! — заметил генерал, а я понимала, что этот ни к чему не обязывающий разговор немного расслабляет.

Он подошёл, взял трость из моих рук — осторожно, будто боится, что я вдруг решу атаковать вазу с фарфором.

Уверенным движением генерал сделал замах, вызывая у меня внутреннее восхищение ловкостью и точностью движения, повертел рукоять, нажал на скрытый рычажок — и лёгкий щелчок вернул клинок в ножны.

— Вот, — протянул он, возвращая мне трость.

Я встала.

Опёрлась на трость.

Нога заныла, но не так, как раньше — не криком, а предупреждением.

Сделала шаг.

Потом второй.

Обошла вокруг кровати — медленно, как старушка на прогулке, но с достоинством.

Когда я вернулась на место, мне показалось, что я вернулась из кругосветного путешествия. Нога чувствовала себя неуверенно, когда я на нее наступала. Казалось, что она вот-вот надломится. И это чувство пугало.

— Не спешите, — послышался тихий голос генерала. — Вы успеете.

Я кивнула.

И тут…

Щёлк.

Глава 17. Браслет

Из трости снова выскользнул клинок.

На этот раз — прямо над моим босым пальцем.

— Ой! — прошептала я, растерявшись. — Как его… опять?

Генерал вздохнул — уже с лёгкой усмешкой — и сел на край кровати.

Так близко, что я почувствовала тепло его тела. Запах сандала и стали. Казалось, меня коснулась его аура.

Она окутала меня, заставив оцепенеть.

— Вот так, — сказал генерал, беря мою руку в свою.

Его пальцы — грубые, со шрамами, с историей — обхватили мои.

Он показал, как нажать на крошечный рубин у основания рукояти, как чуть провернуть запястье — и клинок исчез с тихим щелчком, будто заснул.

А! Вот оно что! Тут просто нужно нажать на камушек, и вуаля! Интересно!

Трость лежала у меня в руках — тёплая, почти живая.

Я всё ещё чувствовала, как её лезвие коснулось воздуха над моим пальцем, будто предупредило: «Не так. Не сейчас».

Генерал сидел рядом, на краю кровати. Так близко, что я улавливала запах сандала в его плаще, смешанный с холодом улицы и чем-то древним — как будто он носил в себе дыхание тех самых драконов, что когда-то выжигали небо и землю.

Я