Ярче солнца - Сандра Хилл

— походу кто-то боится лишиться своей машинки?! — с издёвкой и счастливой улыбкой на лице, забираю ключи.

— Нет, кто-то боится лишиться дочери. — папа смотрит прямо в глаза, и моя улыбка тут же блекнет.

— Пап, ты чего, я хорошо вожу, ты же знаешь и вообще-то я говорила про то, что возможно заберу себе, твой корабль. — улыбаюсь ему и прыгаю в машину.

По очереди выезжаем со двора, я догоняю его, и мы друг за другом выезжаем на трассу.

Машина радует приятным рычанием, и я испытываю кайф от этой мелодии движка.

Ровняюсь с папой, опускаю пассажирское окно и сигналю папе.

— Ну что прокатимся?

— Смотри за дорогой, ты и так уже катаешься.

— Ну нет пап, давай на перегонки?!

— Нет, даже не думай!!!

— Ну паааап, трасса пустая.

— Ты загонишь меня в могилу.

Не долго он сопротивлялся, улыбка не сходит с моего лица и у меня уже болят щёки, но я правда кайфую.

Закрываю окно и вижу, как моя «Фурия» вырывается вперёд. Вот значит как. Ждать меня никто не собирается. Хорошо. Посмотрим кто кого.

Вдавливаю педаль газа в пол, машина издает прелестный звук и срывается с места. Кровь бежит по моим венам, как смесь воздуха и бензина сгорает в специальных полостях двигателя.

Папа, наверное, не думает, что я настроена серьезно, поэтому достаточно быстро я его догоняю, сигналю и обгоняю.

Адреналин бегает по кровотоку. Хочется кричать и я не сдерживаю своих эмоций, кричу во всё горло и радуюсь, как маленькая девочка, своей первой победе.

Но и папа не сдаётся, считанные секунды, и мы на ровне.

Пока трасса позволяет, мы то и дело сменяем друг друга в первенстве.

Я кайфую в этот момент и кажется, что в жизни нет большего счастья, чем вот так ездить со своим родителем.

Мы доезжаем до оживленной трассы и игры заканчиваются, в пределах города никаких превышений скорости, условие, которое я никогда не нарушаю.

Доезжаем до любимого сервиса папы. Он начинал здесь когда-то и спустя годы до сих пор предан ему.

Частичка папиной души хранится здесь.

Только в этом автосервисе он чинит и проверяет наши машины. Чаще всего сам, удивительно правда. Ни то чтобы он никому не доверяет, просто как он сам говорит, чтобы не растерять навыки, нужно иногда практиковаться.

Я не раз была в этом сервисе и не хуже местных механиков знаю, что, где лежит, и часто наблюдала и чуть-чуть, иногда помогала папе, но сегодня я отчего-то не хочу заходить туда.

Ворота медленно открываются, и папа загоняет мою «Фурию», в проеме появляется высокий человек, но я не узнаю его, наверное, новенький.

Отворачиваюсь и смотрю на красивый закат. Недолго думая, достаю телефон и пытаюсь запечатлеть этот прекрасный момент. Готово фотка получилась огонь. Яркие краски оранжевого, красного, желтого переплетаются друг с другом, создавая необычный пейзаж, окрашивая небо по-волшебному красиво. С неба виднеется след от самолета, что добавляет деталей. Вот тебе и почва для вдохновения. Сама природа посылает мне знаки, что сегодня прекрасный вечер, чтобы завершить картину.

Я так задумалась, что испугалась, когда папа открыл водительскую дверь.

— На выход.

— Ну пап, можно я повезу нас домой.

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Василиса, на выход, ты приехала сюда и сейчас рискуешь больше никогда не сесть за руль этой машины.

Надуваю губы и нехотя выхожу из машины. Демонстративно медленно обхожу машину спереди, и папа сигналит мне, с улыбкой показывает мне кулак, я подпрыгиваю на месте, от неожиданного звука, останавливаюсь и показываю ему язык.

Нет, всё-таки я действительно маленькая девочка, но только с папой я могу позволить себе такие шалости.

От этой мысли становится грустно, я сажусь в машину и вспоминаю, как папа учил меня ездить за рулем.

Обычно детей учат кататься на велосипедах, мой учил меня водить, смешно, но это нечто особенное для меня.

Я любила ковыряться с ним в гараже, любила подавать ключи, когда он что-то ремонтировал... И с папой, я провела намного больше времени, чем в комнате с куклами.

Папа, видя мой интерес, стал рассказывать мне про внутренности машины, комментировал каждое свое действие, а я с открытым ртом смотрела на всё и запоминала.

— О чём задумалась Лисёнок? — ласковое папино обращение вырывает меня из воспоминаний, я его Лисёнок и мне это так нравится.

— Вспомнила как ты учил меня ездить на машине. — улыбаюсь папе, он улыбается в ответ и переводит своё внимание на дорогу.

— Ты не умела кататься на велосипеде, но водила машину. — папа говорит так, будто это его самое большое достижение в жизни.

— Потому что ты не покупал мне этот самый велосипед, что бы я сохранила свои коленки. — смеюсь до боли в животе, папа очень странный, как будто машина для ребенка безопаснее велосипеда.

— Сидя в машине я мог контролировать тебя, к тому же ты ехала по просёлочной дороге, где редко ездили машины. — с грустной улыбкой папа, наверное, погрузился в наши общие воспоминания. — И на велосипеде в конечном итоге ты научилась кататься. — хмыкает папа.

— Конечно, дед, когда узнал, что ты меня к десяти годам не научил кататься на велосипеде, в этот же день купил мне его и учил, бубня себя под нос, что ты балбес бестолковый. — я смеюсь, вытирая с уголков глаз слёзы, а папа хмурит брови.

— И часто он меня так называл при тебе? — с серьёзным выражением на лице смотрит папа.

— Не часто пап, успокойся. Ты же знаешь дедушку, он всегда на тебя бубнит. Ты же украл его Ириску. — почти одновременно произносим и смеёмся с папой.

Машина заезжает на территорию нашей дачи, и мама выходит на крыльцо.

— Ты чего скачешь как сайгак с улыбкой до ушей. — мама улыбается и смотрит мне за спину, папа вальяжной походкой движется в сторону крыльца.

— Мы с папой вспоминала как дедушка учил меня кататься на велосипеде.

— Ты знала, что твой отец называл меня бестолковым балбесом? — папа обнимает маму за талию и целует её в висок.

— Почему называл? — мама удивленно смотрит на папу, — Он и сейчас тебя так называет, — смеясь произносит мама, — А тогда он говорил, что ты просто безответственный отец, и как я только могла променять родного отца, на такого балбеса как ты. — мы с мамой смеёмся, а папа смотрит на нас непонимающим взглядом, поднимает маму и закидывает себе на плечо.

— Значит балбес, — кружится по крыльцу, а мама визжит и просит поставить её на место.